Рядом с ним, уткнувшись лицом в колени Мидаса, сидел Чуми. Личико искажено гримасой абсолютного ужаса, ротик открыт в немом крике, из которого не вырывалось ни звука, только прерывистые, судорожные всхлипы. Весь в грязи, в ссадинах, в синяках, крошечное тельце дрожало, как в лихорадке.
Время остановилось на долю секунды. Расчет, план, хитрость - все это сгорело в мгновенной вспышке необходимости. Действовать. Сейчас.
Айрин не раздумывала. Не спрашивала. Она просто двинулась.
Рывком наклонилась, ее пальцы, сильные и цепкие, впились в одежду Мидаса под мышками. Жестко. Без церемоний. Рванула вверх. Он застонал, лицо перекосилось от невыносимой боли, нога подкосилась. Ветка в боку дрогнула, из раны хлынула свежая струйка крови.
- Держись! - ее голос был хриплым лезвием, отсекающим панику.
Но прежде чем Мидас рухнул обратно, Лукас был уже рядом. Он вскочил на ноги одновременно с ней, как будто их тела были связаны не только болью метки, но и единой волей к бегству. Его шрам пылал под рукавом, синхронно с ледяным холодом страха, исходящим от Айрин. Он не смотрел на брата, не смотрел на вожака.
Его глаза, полные боли и яростной решимости, встретились с ее взглядом. И в этом мгновенном контакте не прозвучало ни слова, только молниеносный обмен: Дорога свободна? Бежать? Ребенка!
Лукас действовал. Резко, почти грубо, выхватил Чуми из ослабевших рук Мидаса. Малыш даже не вскрикнул, лишь судорожно вцепился крошечными пальцами в его грязную рубаху, беззвучное дрожание усилилось. Лукас прижал его к себе одной рукой, другой схватил Мидаса за предплечье выше раны, поддерживая, но и заставляя двигаться.
- Гек! - рявкнул Лукас, не глядя на брата, уже разворачиваясь к месту, где багровый свет корней мигал слабее всего.
Гектор. Он лежал ничком, но рев Гончего и резкие движения брата встряхнули его. Сдавленно застонав, он уперся руками в землю, оттолкнулся. Поднялся. Лицо пепельное, искаженное болью и ненавистью, но в глазах читалась дикая, животная воля бежать. Он хромал, сильно опираясь на левую ногу, правая волочилась.
Но он встал. Стиснув зубы, он сделал шаг к Лукасу, к выходу. Без слов. Без вопросов. Инстинкт стаи перед лицом небесной погибели заглушил все остальное.
Путь был открыт.
Хаос поглотил лагерь Когтя Тени. Там, за шатрами, бушевала невидимая битва. Воздух дрожал от ударов, ревел от ярости Гончих и отчаянных заклинаний найдов. Синие и багровые всполохи магии рвали сумрак, ослепительные и смертоносные. Деревья гнулись и ломались с грохотом. Земля вздымалась волнами.
Гончие не видели их. Их внимание, их нечеловеческая ярость была направлена друг на друга. Найды-маги сражались за свою жизнь против неумолимого орудия богов, гончие сражались с ними и друг другом, а беглецы были лишь пылью под ногами титанов.
Айрин бросила последний взгляд через плечо на вожака.
Тот стоял вдалеке, спиной к развороченной клетке, руки раскинуты в сложном жесте, извергая в сторону невидимого ужаса поток сияющей, ледяной магии. Его волосы яростно развевались. Он тоже не видел их. Он видел только Гончих. Видел свою гибель или свой триумф.
До рассвета, сестра… Его слова висели в воздухе, перекрытые ревом. Но теперь они были пусты. Рассвета для него, возможно, не будет.
- Бежим! - прошипела Айрин, не крича, но ее голос, как кнут, хлестнул по остальным. Не приказ, а единственный шанс.
И они рванули. Все сразу.
Вывалились из эпицентра ада. Воздух гудел, пропитанный грозой, серой и запахом паленой плоти. Земля ходила ходуном под ногами. Слепящие вспышки магии резали глаза. Но они бежали прочь. В противоположную сторону от гула битвы, в чащу древнего, непроходимого леса, что стеной стоял за спинами замерших в оцепенении стражей. Тех, кто не был втянут в бой с Гончим и застыли, как изваяния. Их безликие капюшоны были повернуты к источнику ужаса, их магия парализована масштабом столкновения.
Айрин вела, инстинктивно находя тропу в хаосе, ее тело извивалось между падающими ветками, скользило по корням. Лукас рядом, сжимая Чуми, который теперь тихо, прерывисто всхлипывал, уткнувшись лицом в его шею, настороженно наблюдая за происходящим за его спиной. Мидас, стиснув зубы, бежал, прижимая ладонь к ране на боку, сквозь пальцы сочилась кровь, но ноги двигались, подстегиваемые страхом. Гектор ковылял сзади, его дыхание хрипло свистело, лицо исказилось болью, но он не отставал. Никто не оглядывался. Никто не говорил.