Она шла медленно, низко пригнувшись, цепкий взгляд выискивал в лунном свете очертания полезных растений - горьковатый корень от заразы, кислянка - источник воды. Тьма вокруг сгущалась, дышала, была живой. И опасной.
Айрин замерла.
Где-то слева послышался отчетливый хруст. Не зверь. Слишком осторожный. Слишком человеческий. Сердце ёкнуло, рука инстинктивно потянулась к несуществующему кинжалу на поясе. Она втянула воздух, пытаясь различить тень среди теней.
И вдруг поняла. Уловила знакомый, раздражающе-навязчивый след напряжения, страха и упрямства, тянущийся из храма. Облегчение, острое и неожиданное, ударило в грудь, сменившись тут же раздражением.
- Почему не спишь? - ее голос прозвучал резко, шипящим шепотом в темноте, - неизвестно, когда в следующий раз выпадет момент отдохнуть.
Лукас стоял у старого дуба, его фигура вырисовывалась в лунном свете, падавшем сквозь редкие ветви. Он вздрогнул, услышав ее, но не отпрянул.
- Надо поговорить. Наедине.
- Говори, - она остановилась в двух шагах, скрестив руки. Ее тень была длинной и острой на серебристой траве.
- Я обдумывал твои слова. О Гончем, - он говорил медленно, взвешивая каждое слово, глядя куда-то мимо нее, в черноту леса, - что если… что будет, если мы просто… разойдёмся? В разные стороны?
Айрин резко повернулась к нему. Лунный свет скользнул по ее лицу, высветив резкие скулы и глаза, прищуренные, как у хищницы, учуявшей нелепую угрозу.
- Что?
- Ну, ты говоришь, он идёт за тобой. Хорошо, - Лукас сделал шаг вперед, его голос набрал силу, окрасившись отчаянной надеждой, - если мы уйдём в другую сторону, он ведь пойдет за тобой? Пусть идёт. Тем более ты говоришь - он тебе не враг, да? Значит, мы… мы свободны? Гектор, Мидас, Чуми… они смогут уйти?
Пауза повисла тяжело. Тишину нарушал только далекий крик ночной птицы и собственный гул в ушах Лукаса. Айрин смотрела на него так, будто он предложил прыгнуть со скалы.
- Ты, кажется, чего-то не понял, Меченный, - наконец произнесла она, тихо, но так, что слова врезались в ночь как лезвия, - теперь он идёт и за тобой тоже.
Лукас напрягся всем телом, будто получил удар.
- Ты о чём?
- Второй, - она выдохнула, и в этом выдохе было что-то вроде усталой злости, - Ты сам видел. Он пришёл не за мной. Он искал тебя.
Лукас побледнел так, что стало видно даже в лунном свете. Пауза затянулась, наполняясь гулом леса и нарастающим ужасом.
- Олен… он… - выдавил он, будто имя обожгло ему язык.
- Теперь он твой Гончий, - Айрин говорила безжалостно, рубя его надежды в куски, - так что куда бы ты не пошел, где бы не спрятался, он всегда будет иди за тобой. Если думал так защитить брата и остальных - забудь. Ты только приведешь его к ним.
Лукас сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он молчал, лицо его было искажено гримасой ярости и отчаяния, пока напряжение не заставило его кожу стать мертвенно-бледной. Он дышал рвано, через стиснутые зубы.
- Почему ты сразу не сказала? - прошипел он наконец, - что их может быть двое? Что у каждого… свой?!
- Простите, пожалуйста! Если бы Меченные стояли на каждом углу, обязательно бы спросила и передала тебе, - взорвалась она, голос сорвался на резкую, почти визгливую ноту, - Я за долгие годы впервые встречаю другого Меченного. Откуда мне было знать, что у каждого свой Гончий? Что это стая?!
Он призадумался, отводя взгляд. Ярость сменилась тупой, ледяной тяжестью осознания.
- Но… если так… - он говорил медленно, как будто продираясь сквозь паутину, - значит они нас ведут к одной цели? В одно место?
Айрин фыркнула, звук был резким и язвительным.
- В следующий раз, как поймаешь его за ужином, спроси, - в её голосе проснулась сталь, - Твой Гончий - душа компании. Он непременно выдаст тебе все секреты! Расскажет, куда и зачем! - она резко повернулась к нему, ее глаза в лунном свете вспыхнули холодным презрением, - а вот мне повезло меньше! Достался дышащий камень!
Лукас больше не задавал вопросов. Он стоял, втянув голову в плечи, будто от холода, хотя ночь была не такой уж холодной. Луна поднялась выше, залив лес голубоватым, призрачным светом. Стволы деревьев отбрасывали длинные, искаженные тени, придавая чаще вид заколдованного, застывшего королевства.
- Люблю лес в полнолуние, - произнес Лукас вдруг, тихо, глядя на серебристые кроны. Голос его был глухим, лишенным прежнего напряжения, лишь усталость и что-то вроде горького умиротворения, - успокаивает. Как будто все замерло…
- Иллюзия, - отрезала Айрин, не глядя на него. Она уже снова осматривала темноту, ее поза была напряжена и готова к движению, - красота - это просто форма тишины. А тишина легко оборачивается пустотой.