Окно. Маленькое, запотевшее, слепое.
А за ним ребенок лет четырех. Прилип лбом к холодному стеклу, пальчики белели от усилия. Большие, широко распахнутые, темные глаза. Без страха или любопытства. Без всего. Просто смотрели.
Видели угольно-черные волосы, пустое лицо-маску, полные руки чужого добра.
Он не крикнул, не побежал, а просто смотрел. Словно окно было границей миров.
Айрин замерла. Всего на удар сердца. Взгляды скрестились в сыром, ядовитом утре. В ее глазах, глухих и каменных, не дрогнуло ничего. Ни искры вины, ни тени жалости, ни отсвета злобы. Лишь холодное, абсолютное, безразличное признание: Да. Я здесь. Я это сделала. Ты видел. И это ничего не изменит.
Потом она развернулась. Резко и беззвучно. Без слова. Без жеста. Внутри что-то кольнуло - не боль, не вина. Просто рефлекс. Как ножом по стеклу.
Она шагнула в серую пелену тумана, поднимающегося, как дым, от ручейка за околицей. На миг замерла. Грязь чавкала под сапогами, оставляя отпечатки - стрелка прямо к лесу, к руинам, к ним.
Резким движением стянула плащ и смазала им четкие следы в грязную кашу.
Не идеально. До первого дождя или любопытной собаки. Но достаточно, чтобы усложнить путь тому, кто идет по пятам не из-за украденной рубахи.
В деревне за спиной так и не запел петух. Все сделано быстро. Тень пришла и ушла. Оставив после себя лишь легкую, почти неощутимую потерю и немой, невысказанный вопрос в слишком взрослых глазах ребенка у окна.
***
Лес принял ее обратно. Густой, пахнущий гнилой листвой и сырой корой, дышащий вековой сыростью. Айрин шла быстро, не оглядываясь. Срывала с себя остатки чужого - прилипчивый запах дыма и пыли с украденных одежд, липкую тень чужих глаз. Всё прочь. Оставить только нужное. Только выживание.
Сквозь частокол черных стволов проступили очертания руин. Костяные ребра арки, упирающиеся в хмурое небо. Она шагнула в полутьму развалин.
И остановилась.
У самого входа, прислонившись спиной к шершавой колонне, сидел Гектор. Потрепанный, лицо в грязи и синяках, с наложенной повязкой на боку. В руках - заостренная ветка. Глаза сверлили ее. Он ждал. Как сторожевой пес на привязи.
Айрин не сказала ни слова. Не удивилась. Но внутри, едва заметно, что-то сдвинулось. Легко, хрупко, почти неслышно. Не страх. Не гнев. Как если бы, по толще векового льда прошла тонкая трещина. Не угроза обрушения, а напоминание - теперь кто-то ждет. Здесь.
- Куда ходила? - Голос Гектора был хриплым, как скрежет камня.
Она не шелохнулась.
Он язвительно фыркнул:
- А тебе твой Гончий к лицу. Такой же болтливый.
Его взгляд, острый и подозрительный, скользнул по ее пожиткам - набитой котомке, луку и колчану за спиной.
- Или у вас, тварей, телепатия? - яд капал с каждого слова, - шепотком договорились, где свинтить что плохо лежит?
Айрин молча прошла мимо него, не удостоив ответом. Ее тень скользнула глубже в сумрак храма.
У костра, разложенного на расчищенном участке пола, Лукас обрабатывал рану Мидаса. Мидас сидел, стиснув зубы, лицо белое от боли. Лукас наклонился, сосредоточенный.
В его руках была кашица из растений. Айрин мельком заметила целебные травы, разложенные рядом на относительно чистой тряпице, растертые коренья на камнях. Кислянка, горький корень, лист падуба. Все правильные. Чувствовался терпкий, чистый запах. Значит, разбирается в знахарстве. Пригодится.
Она точным, резким движением бросила сверток чистых тряпиц рядом с травами и прошла дальше, к груде камней у стены. Скинула пожитки с плеч. Котомка, лук в черном кожаном чехле, колчан с оперенными древками - все упало с глухим стуком.
Лукас поднял голову. Его взгляд, усталый, но все еще острый, скользнул по луку. Уголок его губ, перепачканных грязью и сажей, дрогнул. Почти незаметно, но Айрин уловила. Короткую, жесткую искру - узнавание, оценка.
Лукас умеет пользоваться луком, поняла она. Следопыт. Разбирается в травах. Значит, опытный охотник. Не из городских.
Значит, не зря стащила. Лук нашел нового хозяина.
Айрин двинулась глубже в руины, к тому месту, где на разостланном плаще спал Чуми, свернувшись калачиком. Малыш не спал. Темные, слишком взрослые глаза следили за каждым движением в храме. Она опустилась рядом, на корточки, бесшумно, как тень.
Мидас, сидевший у костра и позволявший Лукасу перевязывать свою рану, инстинктивно дернулся всем телом, словно хотел броситься вперед, заслонить ребенка. Его глаза метнулись к Айрин, полные немого вопроса и тревоги. Лукас почувствовал этот резкий импульс страха через Мидаса и обернулся.
Взгляд Лукаса наткнулся на Айрин. Она сидела неподвижно, лицо все та же каменная маска. Но через проклятую связь, тонкой, едва уловимой вибрацией, донеслось что-то… иное. Крайне краткое. Легкое замешательство? Миг неуверенности? Как будто ее жесткий внутренний настрой на миг дрогнул от этого инстинктивного, почти звериного недоверия Мидаса.