Айрин, не глядя на Мидаса, потянулась к свертку с чистым тряпьем и маленькой баночкой самодельной мази из деревни - густой, темной, с резким запахом трав и дегтя. Ее пальцы, привыкшие к точности удара, к хватке оружия, к безжалостной эффективности, на миг дрогнули, когда она наносила мазь на ссадину на тонкой шее ребенка. Затем она достала сморщенное яблоко и протянула ему.
Чуми не отстранился. Не заплакал. Он просто смотрел на нее своими пронзительными, слишком взрослыми глазами. Потом медленно, осторожно перевел взгляд на Мидаса, будто спрашивая разрешение взять у нее. Не страх. Ни капли. Но и не доверие. Просто… наблюдение. Потом крошечная ручка потянулась и осторожно взяла яблоко.
- Немой, да? - голос Айрин прозвучал резко, разрезая тишину храма. Она не отрывала взгляда от ссадины на шее Чуми.
Мидас вздрогнул, как от удара кнутом. Его лицо исказилось:
- Даже если так, то что? Хочешь скормить Гончему? Найти повод? - ярость и боль звенели в его шепоте.
Айрин закончила обрабатывать ссадину, ее движения снова стали точными, безжалостными. Она подняла на него взгляд. Темный. Бездонный.
- Даже для немого он слишком тихий, - констатировала она, но в голосе, вопреки обычной плоской интонации, прозвучала тень… задумчивости? Она кивнула на ребенка, - почему ты его так назвал? Чу-Ми.
Простой, неожиданный вопрос поставил Мидаса в тупик. Он на мгновение растерялся, потом гнев вспыхнул с новой силой.
- Не нравится, что немой, теперь и имя его не нравится? Тебе вообще кто-то или что-то нравится?! - он рванулся было вверх, но боль в боку и твердая рука Лукаса на плече удержали его, - Лукас, отпусти!
Айрин медленно приподняла одну бровь. Уголок ее сжатых губ едва заметно дернулся. Не улыбка. Скорее тень чего-то ироничного и далекого.
- Дело не в этом, - произнесла она ровно, - просто… на найдском «Чу-Ми» звучит как «бык-осеменитель».
Мидас замер. Моргнул раз, другой. Растерянность смешалась с недоверием.
- Что? - выдавил он.
- Ну, знаешь… - Айрин наклонилась, чтобы убрать мазь, ее голос звучал почти… отстраненно-поясняюще, - …это прекрасное имя для младенца. Но только, если он родится с рогами.
Она выпрямилась. Мидас поджал губы, краска стыда и гнева залила его бледное лицо. Лукас, все еще державший его за плечо, вдруг хмыкнул. Звук был глухим, сдавленным, но его плечи слегка затряслись. Он быстро опустил голову, делая вид, что поправляет повязку.
- Мы не с найдами живём, - процедил Мидас сквозь зубы, избегая взгляда.
- Конечно, как скажешь, Ми-Дас, - парировала Айрин, и в ее голосе отчетливо прозвучала та же язвительная нотка, что и в словах про имя ребенка, - Осеменитель горных рек.
Она фыркнула. Коротко. Резко. Почти как… смешок. Звук был настолько неожиданным, настолько чуждым ее обычной ледяной манере, что она сама на миг замерла, будто удивленная собственным голосом. Мидас окончательно разозлился, пытаясь вырваться от Лукаса, чей беззвучный смех теперь тряс все его тело.
Даже Чуми, жевавший яблоко, на миг перестал, уставившись на Айрин своими бездонными глазами, будто увидел что-то невероятное. В гробовой тишине древнего храма это короткое, жесткое фырканье прозвучало громче любого крика.
Тишина в храме сгустилась, как болотная грязь. Только потрескивание углей да прерывистое дыхание Гектора нарушало гнетущий покой.
Айрин уселась у груды камней, молча перебирая добычу из деревни. Ее взгляд, скользнувший в сторону Чуми, притихшего под крылом Мидаса, был тяжелым и холодным. Без жалости. Без тепла. Только ледяная оценка факта: слишком тихий.
Мидас встретил этот взгляд и инстинктивно прикрыл ребенка плечом, его пальцы вцепились в рубашку малыша. Айрин резко отвернулась, будто отбросив ненужную мысль. Ее рука сжала рукоять короткого ножа так, что костяшки побелели. Одним резким движением засунула его в голенище сапога.
Гектор, сидевший в тени у разбитой колонны, усмехнулся. Звук был хриплым, как скрип ржавых петель.
- А ты, Айрин, значит, у нас теперь кормилец, да? - он плюнул в сторону костра, – не боишься слишком к себе всех привязать? Глядишь, и Гончий обидится.
Лукас, сидевший напротив и чистивший лук тряпицей, не поднимая головы, отозвался глухо:
- Если бы не она, ты бы сейчас грыз шишки. Или корни. Или землю. В лесу большой выбор.
Он видел краем глаза, как Айрин достала мешок с сухарями. Не глядя, резким броском швырнула его Мидасу. Тот поймал на лету, растерянно сжимая холщовый сверток.