- Ешь. Тебе надо восстановить силы. Или скоро от истощения свалишься.
Гектор вскипел, как будто его облили кипятком. Он рванулся вверх, опираясь на стену, лицо перекосила гримаса боли и бешенства.
- Что?! - его голос сорвался на визгливую ноту, - любимчикам все, а остальным объедки?! Или ты уже распределила, кого твой Гончий первым сожрет, а кого потом? Кто лишний в твоей святой миссии, а?!
Лукас встал. Быстро, бесшумно. В его движении не было агрессии, только стальная решимость. Он шагнул к Гектору и его тень накрыла брата.
- Хватит, - его голос был тише прежнего, но в нем звенела острота. Он схватил сверток чистых бинтов и с силой швырнул Гектору в грудь, - вот, обработай свою ногу, если силы болтать есть.
Гектор поймал бинты, стиснув их в кулаке. Его грудь ходуном ходила от гнева и боли, глаза метали молнии. Но слова застряли в горле. Лукас стоял над ним, непреклонный, как скала. Гектор плюнул под ноги и, бормоча проклятия, повалился обратно на свое место, яростно разматывая бинты.
Айрин не произнесла ни слова. Каменное лицо. Глухие глаза. Только легкое напряжение в уголке губ выдавало, что она слышит все. Каждое слово. Каждую угрозу. Каждую глупую претензию. И отложила это в тот же ящик, где хранились подозрения насчет ребенка, боль от шрама и холодная уверенность: выживут не все. И она знала, кто первый в очереди.
Ближе к ночи руины храма погрузились в гробовую тишину, нарушаемую лишь гулом леса и дыханием спящих. Гектор сопел, раскинувшись на плаще. Мидас храпел с подозрительной силой для такого тощего парня, его рука, как железный обруч, сжимала Чуми, прижатого к боку. Защищая даже во сне.
Айрин нависла над ними, как тень. Ее взгляд, тяжелый и безжалостный, скользил по лицу спящего ребенка, потом перешел на Мидаса. Зачем? Вопрос застыл в темноте. С такой настойчивостью, жертвуя собой, рискуя каждую секунду? Злится, что она поставила его под удар Гончего, но этот ребенок… он ставит Мидаса под удар куда чаще. Он этого не видит? Или не хочет видеть?
- Почему не спишь?
Айрин вздрогнула едва заметно. Опять он. И от него… не отделаться в Корипфе. Может, вообще никогда.
Она не повернулась.
- Тоже тревожно? Не можешь уснуть? - его голос был тише шелеста листьев за стенами, - понимаю. Я закрываю глаза и вижу…
Она резко развернулась и бесшумно скользнула к разрушенному входу. В дозор. На холодный, продуваемый ветром порог.
Он появился рядом, как ее тень. Прислонился к уцелевшему косяку.
- Можно спросить?
- Нет, - прорычала Айрин, глядя в черную пасть леса.
Пауза повисла густо, как смола. Он все равно продолжил:
- Ты правда хотела убить короля? - слова падали в тишину тяжелыми каплями, - когда я поймал тебя. У стен дворца.
Айрин фыркнула. Будто короткий, сухой звук, похожий на лопнувший сучок.
- Нет? Тогда зачем ты туда бежала? - настойчивость Лукаса невероятно раздражала.
- Чтобы меня поймали.
Лукас чуть повернул голову. Смотрел не на нее, а куда-то в темноту перед собой.
- Не понял.
- Привлечь внимание. Создать угрозу. Воровство, дебош - легкие преступления, могли отпустить сразу. А мне надо было в место для особо опасных.
- То есть… - он медленно переваривал, - ты специально хотела попасть в тюрьму?
- Когда не знаешь, где держат нужного тебе - да, - ее голос был плоским, объясняющим факт, - праздник. Охрана усилена. Вариантов немного. Дальше дело техники - найти гнилушку. Подкупить. Выйти.
Пауза. Воздух стал ледяным. Лукас напрягся, плечи выпрямились:
- Гектор - не гнилушка.
Айрин хмыкнула. Не спорила и не соглашалась.
- Зачем тебе это знать? Тем более сейчас, - спросила она наконец, все еще глядя в лес, - мы далеко, и я думала, это в прошлом.
- Чтобы понимать тебя, - его ответ прозвучал твердо, - раз мы теперь связаны я должен предугадывать, что ты выкинешь.
- Не выйдет.
- Почему?
Она наконец повернула к нему лицо. Лунный свет ударил по острым скулам, высек из теней не лицо, а лик. Перед ним вмиг возник призрак из подземелий - та самая статуя. Холодок страха, острый и липкий, пронзил Лукаса от темени до пят, сжал горло.
Айрин едва заметно дрогнула внутри. Ледяная игла чужого ужаса кольнула сквозь связь, как отголосок в замерзшем ущелье. Но в ее глазах так и не отразилось ничего живого.
- Ты… Ты мыслишь… слишком человечно.
Он открыл рот и замер. Они так похожи и это пугало больше… чем все, что он узнал за последние дни. Он столько раз видел этот лик во снах и каждый раз она его утягивала во тьму.
Лукас взял себя в руки. Это не она. Она живая и перед ним. Холодная, бессердечная, но живая.
Айрин уже отвела взгляд, обратно к лесу.