- Ты не умеешь жертвовать. Перешагивать… препятствия. Даже через необходимые, - она не договорила. Мысль завершилась в тишине ее сознания, холодная и четкая: …а потому я в большой опасности.
- Ты думаешь… слишком иначе, - тихо сказал Лукас. Голос его был странно ровным, даже безжизненным, - Несвойственно мне. Но я понимаю. Стараюсь. И именно поэтому… ты пугаешь.
Айрин не дрогнула.
- Хорошо, - отчеканила она, - пусть так и остается.
Повисло молчание пуще прежнего. Она давала ему понять: она не станет меняться. Не станет удобной. Не станет понятной ради его спокойствия.
И он не ушел, не спорил. Но в его молчании, в его прямой спине, в том, как он продолжал смотреть в ту же темноту, что и она, стояла граница. Ясная и непроницаемая - я понимаю, но не стану, как ты.
Тишина сомкнулась над ними. Лес дышал. Гончий шел. А они стояли рядом у края развалин, разделенные бездной понимания, которую ничто не могло преодолеть.
10 глава
Солнечные лучи пробивались сквозь чащу, но воздух оставался тяжелым и влажным, пахнущим грозой и тюремной плесенью. Этот запах предупреждением въедался в ноздри.
Глухая усталость высасывала душу. Каждая кость ныла, а мышцы горели огнем от перенапряжения.
Они шли молча, цепочкой, словно призраки, затерянные в зеленом сумраке. Айрин двигалась первой, быстро и точно. Глаза всегда начеку - холодные и острые, как отточенные кинжалы осматривали чащу, уши - ловили малейший шорох позади.
Сажа въелась в цвет ее волос, превратив их в пепельно-угольную гриву, и теперь она походила на очень бледную, изможденную тень человеческой девушки. Найда в ней выдавали только глаза - почти звериный взгляд хищницы в сезон охоты.
Лукас нес Чуми. Малыш притих, прижавшись к его шее, как теплый, безмолвный комочек. Его собственное тело горело огнем от перенапряжения, каждая кость ныла. Он видел лишь прямую, готовую к удару спину Айрин. Позади плелся Гектор, чье дыхание свистело пугающе громко в тишине леса.
Гектор хромал, каждый шаг давался ему с усилием. Лицо перекошено от боли, но он не отставал. Каждый шаг отдавался огнем в бедре и боку. Он впился взглядом в землю под ногами, будто пытался прожечь в ней путь к спасению.
Мидас шел рядом с Лукасом, почти плечом к плечу. Его лицо осунулось от истощения, обострилось, но глаза сияли гневом. Его взгляд прилип к спине Айрин.
Почему она так странно смотрит на Чуми? Как будто видит в ребенке... добычу. Ледяная игла страха кольнула под ребра. Его пальцы инстинктивно впились ногтями в ладони, до крови.
Нет. Он не позволит. Чуми - не обуза. И она не сможет от него избавиться... как...
Воспоминание о Геке, которого она скинула на скорости под копыта преследователей, всплыло в памяти напоминанием, как она может избавляться от ненужных, по ее мнению, людей. Жестоко, расчетливо… бесчеловечно. Может, потому что сама… не человек?
Он ловил каждое движение Айрин, каждую тень на ее лице, выискивая подтверждение своим черным предчувствиям. И не находил. Ее лицо было пустым, как каменная маска.
Айрин вдруг замерла, резко подняв руку. Ее голос, хриплый от усталости и чего-то еще, разрезал тишину.
- Тракт впереди. Дальше нельзя.
Лукас нахмурился, с трудом перекладывая Чуми на другую руку. Мышцы плеча онемели, раненое плечо неприятно заныло.
- Почему? - голос его прозвучал резче, чем хотелось, выдав клубок усталости и раздражения, - ты же сама утром говорила, что нам нужно к тракту. Разве нет?
Айрин не обернулась, ее взгляд был пригвожден к просвету между деревьями.
- Да. Но не для того чтобы идти по нему. Очень опасно. Много людей. Дороги все под надзором. От тракта пойдем тропами через ущелье и в горы.
Они вышли на край леса. Впереди между деревьями расстилалась широкая, мощеная дорога, обычно оживленная торговыми караванами и пыльными путниками. Сейчас по ней, громыхая колесами тянулись военные обозы. Тяжелые фуры, запряженные взмыленными, измученными лошадьми, солдаты в шегерских черных мундирах с мутными от недосыпа лицами.
Воздух дрожал и гудел от скрипа дерева, лязга металла, грубой ругани возниц. Напряжение нарастало, сжимая горло холодной рукой. Шегер стягивает силы. К границам Гримфола? Или к другому соседу -Дейдану? Неважно. Теперь любая дорога как ловушка.
Айрин жестом, коротким и точным, как удар, указала в сторону, где над деревьями вились тонкие, серые щупальца дымовых столбов.
- Юмин. Последняя возможность запастись провизией, а если повезёт купить лошадь, - голос ее был плоским, - после Юмина свернем на горную тропу и в ущелье, там не будет военных. Только один заброшенный гарнизон.