Айрин медленно перевела тяжелый взгляд на забившихся в угол хозяйку с сыном. Увидела в их глазах тот самый, знакомый до тошноты, первобытный страх. Страх перед найдом. Перед чудищем. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла. Кивнула. Одним резким, болезненным движением приподнялась, опираясь на локоть. Окинула взглядом жалкую обстановку: пустые полки, ветхий стол, скудные запасы в углу.
- Нам этого... не хватит на переход, - каждое слово давалось с усилием, сквозь боль, - поищите... что в доме. Одежду. Еду. Ножи.
- Так нельзя... – голос Лукас зазвучал жестко. Он указал на женщину, на мальчика, - Посмотри на них! Они и так на грани. Если мы отнимем последнее - они не переживут зиму. Не переживут даже сейчас.
- Они в городе... - Айрин с трудом выплюнула слова, ее взгляд был тусклым, но неумолимым, - ...как-нибудь прокормятся. Или нет. Не наше дело.
- Забудь, - Лукас встал между ней и семьей. В его позе, во взгляде читалась непоколебимая твердость старого сержанта, для которого долг защиты слабых - не пустой звук, - должен быть другой выход.
В этот момент Чуми, успокоенный теплом и относительной тишиной, заерзал на руках у Мидаса. Его огромные, еще влажные от слез глаза с любопытством осмотрели комнату. Он потянулся маленькой ручкой к глиняной миске на краю стола и залепетал. Мидас не успел среагировать, как миска грохнулась на пол, разбившись вдребезги.
Все вздрогнули. Женщина вскрикнула. Мальчик, забыв на миг страх, уставился на осколки, потом на Чуми. Осторожно, словно боясь разбудить зверя, он потянул за рукав малыша, лепеча что-то невнятное, пытаясь поиграть. Чуми удивленно захлопал ресницами, переведя взгляд с осколков на мальчика. На его личике не осталось и следа Наблюдателя - только детское недоумение и пробуждающийся интерес. И тут Чуми рассмеялся и потянул ручки к мальчику.
Мидас наблюдал за этим, сердце сжато тисками. Он глянул на Айрин. Его взгляд был разорванным: в нем бушевала злоба на ее холодный расчет, ее готовность обречь этих людей... и одновременно - жгучий, невыносимый стыд за свое неверие, за свою атаку.
Она видела монстра. А я видел только ребенка... которого любил.
Он прижал Чуми, чувствуя, как тот успокаивается и агучет, его тепло пробивалось сквозь одежду, настоящее, человеческое. Мидас сглотнул и отвернулся, не в силах смотреть на нее.
- Он ушел, - тихо сказал Мидас, глядя на Чуми, но обращаясь скорее к Айрин. Голос его дрожал.
- Ушел, - саркастично произнесла она, насколько позволяли силы, - даже теперь не знаю, что страшнее. Молчаливый Наблюдатель или вот этот обычный, крикливый детеныш.
В ее словах звучала горечь и странное, извращенное облегчение. Она перевела взгляд на женщину в углу.
- Лошади. Где взять? - спросила она резко, игнорируя Мидаса, - Припасы?
Женщина, все еще дрожа, выдавила:
- У... у военных, госпожа... Всех коней у горожан забрали...... Провизию тоже везут обозами... на север... Шегерцы... как саранча... стягивают все, - глаза ее бегали, ища спасения.
- Опасно возвращаться в город, - ее рука, дрожа, полезла в складки мокрой одежды. Айрин вытащила тяжелый, мокрый кожаный кошель - трофей с рынка и швырнула его к ногам женщины, - вот. Мы возьмем у вас все, что есть. Теплую одежду. Еду. Ножи. Все. Надеюсь, хватит денег все восполнить.
Женщина осторожно подняла кошель и заглянула внутрь. Глаза округлились. Золото? Серебро? Этого хватит пережить зиму. Ее лицо на мгновенье расплылось в улыбке. Она кивнула и быстро сунула кошель за пазуху, как ценнейшее сокровище и глянула на сына. Страх в глазах потеснился жадной надеждой.
- Берите... берите, госпожа. Что найдете... все ваше!
- Займитесь, - выдохнула Айрин и откинулась на лавку. Лицо исказила гримаса боли. Она закрыла глаза, - отдохнуть. Час…
Женщина снова съежилась, отползая с сыном подальше от найда, но ее лицо больше не выражало страха, скорее беспокойство от присутствия чужаков, смешанное с радостью награды.
- Ее можете не бояться, - неожиданно вступил Гектор. Он стоял у окна, приглядывая за улицей, но повернул голову. Голос его звучал устало, но с какой-то новой, странной издевкой, - Она ручная и не причинит вреда. Главное не делать резких движений.
- Ага, - не открывая глаз, сквозь боль, процедила Айрин, - и не смотреть мне прямо в глаза. А то еще кинусь ненароком.
- Она шутит, - Гектор фыркнул через смешок. В его глазах мелькнуло что-то знакомое - старая, циничная ухмылка, но теперь направленная на успокоение, а не на подрыв, - Она такая... юмористка. Столько историй знает - обхохочешься.
- В доме еще есть мужчины? Муж? Отец? Солдаты? - вдруг вклинился в разговор Лукас, хмуро поглядывая на брата.