Повисло молчание, густое, как смола. Он поднял взгляд. Айрин не смотрела на стену. Она смотрела куда-то внутрь себя. В какую-то бездну. Ее лицо было каменным, но в глубине глаз, таких темных, что казалось, в них можно провалиться, мелькнуло что-то… невыносимое. Быстрее вспышки. Отчаяние? Ужас? Пустота? И снова - ничего. Она резко отвела взгляд, уставившись в потолок. Ответом стала только эта оглушительная тишина, да напряжение в каждой мышце ее хрупкого тела.
Боги… - мысль ударила Лукаса, ледяная и тошнотворная. Ей приходилось убивать детей. Он содрогнулся всем телом, волна чистого отвращения подкатила к горлу. Он едва не отпрянул.
Айрин почувствовала это. Через шрам. Как эхо. Ее губы, бледные и потрескавшиеся, дрогнули в подобии усмешки - горькой и саморазрушительной. Она закрыла глаза.
- Чуми, - быстро сказал Лукас, пытаясь перебить этот страшный ход мыслей, смыть образ, - если мы… если оставим его где-то. В безопасном месте. С добрыми людьми. Он будет защищен? От них?
И от таких, как ты, - невысказанно повисло в воздухе.
Айрин открыла глаза. Смотрела прямо перед собой пустым взглядом.
- Я же говорила. Наблюдателей убирают, - голос был плоским, как лезвие ножа, - если был сосудом, значит от него избавятся.
- Но он же больше не Наблюдатель. Он же теперь просто ребенок! - настаивал Лукас, завязывая последний узел на повязке. Его пальцы дрожали.
- Неважно, - она повернула голову и ее холодный, безжалостный взгляд впился в него, - где бы ты его не оставил, за ним придут и жестоко расправятся, - она сделала паузу, будто наслаждаясь горечью своих слов, - Боги - бездушные твари.
- Получается самое безопасное место для него теперь… быть с нами? Среди беглецов, - Лукас замер. Логика была железной и ужасающей. Для ребенка - это как тюрьма на всю жизнь.
Айрин коротко и едко усмехнулась.
- Получается так. Только теперь нам с ним небезопасно. Он слишком громкий и привлекает много внимания.
Ее взгляд скользнул к Чуми, который проснулся и копошился на полу у ног Мидаса, пытаясь засунуть в рот деревянную щепку, а затем разобравшись с первой «угрозой», полз добивать другую - кадку с водой.
Лукас успел перехватить ребенка, прежде чем тот плюхнулся в воду и снова приблизился к Айрин. Чуми вывернулся из его рук и бухнулся на пол, рядом с ногами девушки. Она раздраженно отпихнула его и Лукас инстинктивно дернулся. Но ребенок будто этого не заметил.
Он, неловко пошатываясь, встал на ножки. Его огромные глаза с безмятежным любопытством уставились на ее бледное лицо.
Айрин вздрогнула от внезапного вторжения в ее жестко охраняемое личное пространство. Веки резко взметнулись вверх, взгляд стал острым, привычно-холодным. Она приподнялась на локте и шикнула, коротко и резко, как на назойливую дворовую собачонку:
- Шшш!
Чуми замер. Он ни капли не испугался, вместо этого его личико расплылось в широкой улыбке. А потом он… залился звонким, чистым, до коликов в животе смехом. Он ткнул пальчиком в ее сторону и снова захохотал, покачиваясь на неустойчивых ножках, будто увидел самое смешное представление на свете.
- Похоже, ты ему нравишься, - Лукас, наблюдавший за этим, невольно расслабился. В его голосе прозвучала усталая, но искренняя усмешка.
Айрин недоуменно разглядывала хохотавшего ребенка и еще раз шикнула, отчего на Чуми накатил новый приступ смеха. На ее обычно каменном лице мелькнуло что-то среднее между раздражением и полным удивлением.
- Он должен меня бояться, - ее голос был плоским, но в нем слышалось глухое неодобрение, - Все боятся. А с этим что не так?
Она произнесла это как что-то привычное, но что вдруг внезапно нарушилось. Как будто солнце взошло на юге.
В доме зашевелились.
Гектор проснулся от знакомого озноба в животе - того самого, что всегда появлялся после особенно мерзких проделок Авгера. Стыд и страх накатили с новой силой, и он тут же, по старой привычке, натянул на себя маску циника. Гораздо проще кого-то задеть, чем признать, что тебя самого использовали как тряпку.
- Ох, бесы, уже утро? - Гектор громко зевнул и потянулся на своем жестком ложе, разбивая напряженную паузу, - чего это мелкий так ржет? Увидел, как я храпел?
Мальчик хозяйки проснувшись, тоже засмеялся, глядя на неугомонного Чуми. Мидас быстро поднялся и подхватил малыша, который все еще хихикал, тыча пальцем в сторону Айрин.
- Ладно, ладно, весельчак, - пробормотал Мидас, но в его глазах светилось облегчение.
Просто ребенок. Обычный, крикливый ребенок. Смех был настоящим, детским, а не тем... леденящим кошмаром, что он видел в сарае.