- Смешно, да? - Мидас кинул раздражённый взгляд на Айрин, в котором смешались обида и непонятная ревность, - ты его отталкиваешь, пинаешь, а ему всё равно с тобой веселее. Словно ты… - он искал слово, - важнее меня.
Айрин медленно повернула голову. Ее взгляд, холодный и пустой, как ледник, скользнул по Мидасу, потом по хихикающему Чуми.
- Так уйди в другую пещеру, - холодно бросила она ровным тоном, - не будешь так раздражаться.
Подошел Гектор, прислонившийся к сырой стене и лениво перекатывавший в пальцах гладкий камешек, фыркнул. Ухмылка растянула его еще бледное от боли лицо.
- Странный он, конечно, - кивнул он на Чуми, его голос звучал нарочито громко в тишине пещеры, - ты смотри - сперва наблюдал за нами, а теперь совсем тебя не боится. Все хотят содрать с тебя кожу и считают животным, а этот детеныш лезет, будто ты… ну, милая мамочка, - он щурился, чуть склоняя голову, как хищник, оценивающий слабое место перед укусом, - хотя, кого я обманываю? Тебя и правда бояться смысла мало. Ты же у нас, оказывается, умеешь улыбаться, да? Очень даже… убедительно.
Гектор видел, как дрогнули ее плечи. Отлично. Его бесило ее вечное молчание, эта маска превосходства. Она видела его насквозь - жалкого, обманутого Наблюдателем болвана. Игра с ней стала единственным способом хоть как-то сравнять счет, вернуть себе ощущение контроля. Заставить ее хоть что-то почувствовать, кроме холодной жалости.
- Вот спроси у нашего принца. Он, когда увидел, как ты на рынке в Юмине глазки строила шегерским псам, чуть на задницу от удивления не присел. Ты их тогда здорово развела, надо признать, они аж слюной захлебывались. Как профессиональная… - он намеренно замялся, подбирая слово.
Мидас покраснел, но, подстегнутый словами Гека, не сдержался:
- Не говори глупостей… ничего я… не присел. Я… я просто удивился. Не знал, что… что ты так можешь. Я бы и сам тогда почти поверил, что ты… ну… обычная… - он запнулся, поймав ледяной взгляд Айрин, который словно вонзился ему прямо в душу, вымораживая слова.
Гек не унимался. Его ухмылка стала шире, почти оскалом. Он шипел, наслаждаясь моментом, наблюдая, как вздулись вены на шее Айрин.
- Вот и Чуми тоже верит. Верит по-своему, по-детски. Думает, что у тебя там, под этой каменной рожей, тепло и уютно. Может, он первый и докопается, что ты не такая страшная и бессердечная, какой стараешься казаться. Может, подколет тебя своим смехом, как шилом, и ты… Ой!
Айрин взорвалась. Молниеносным движением, игнорируя боль в боку, она выхватила короткий грязный нож из голенища сапога и кинулась на Гека. В глазах ее плясали черные искры чистой, неконтролируемой ярости. Гек, ожидавший реакции, но не такой стремительной, едва успел отпрянуть, споткнувшись о камень. Нож свистнул у его горла.
- ЗАТКНИСЬ! - ее крик, хриплый и дикий, эхом ударился о стены пещеры.
В тот же миг в проеме возник Лукас. Он бросил подстреленного зайца и бурдюк. Вода хлюпнула по камням, и он двумя шагами оказался между ними. Мощная рука вцепилась в запястье Айрин, держащее нож, а другая оттолкнула Гека.
- Что происходит?! - голос Лукаса гремел, в нем звенела сталь командира и ледяная ярость. Он чувствовал через шрам волну адской боли и бешенства, исходящую от Айрин, смешанную с его собственной тревогой и усталостью.
Гек, потирая шею, куда едва не впилось лезвие, фальшиво рассмеялся. Его глаза, однако, метались, выдавая испуг под маской бравады.
- Да ничего, командир! - он развел руками, изображая невинность, - семейная терапия. Шрамы старые продуваем, новые намечаем. Все по-честному.
Айрин вырвала руку из захвата Лукаса. Ее грудь высоко вздымалась, ноздри раздувались. Она не сводила с Гека взгляда, полного немой обещающей ненависти. Потом резко развернулась и вышла из пещеры в серую пелену утра, не сказав ни слова.
Мидас прижал перепуганного Чуми к себе, глядя на Лукаса, растерянно и виновато. Гек плюхнулся обратно на камень, но ухмылка уже не держалась на его лице, сменившись напряженной задумчивостью.
Через несколько минут Лукас уже освежевал зайца. Пока Мидас пытался накормить Чуми крошками хлеба, а Гек делал вид, что снова дремлет, к входу подошла Айрин. Она была бледнее обычного, но ярость в глазах сменилась ледяной решимостью. Она кивнула Лукасу в сторону, за пределы слышимости.
- Выйди. Поговорим.
Они отошли на несколько шагов по мокрой тропе, под холодное небо, нависшее над ущельем. Капли дождя цеплялись за их одежду.
- Твоему брату нужно уйти, - сказала Айрин без предисловий. Голос ее был низким, напряженным.