- Прирежу, если не заткнешься СЕЙЧАС ЖЕ! - прошипела она сквозь стиснутые зубы, обращаясь не то к Мидасу, не то напрямую к орущему Чуми. Голос был низким, насыщенным такой первобытной угрозой, что Мидас побледнел как полотно, инстинктивно шагнув назад.
Чуми, увидев блеснувший металл, на мгновение умолк, а затем… залился новым визгом и потянулся к ножу, видимо, решив, что это новая игрушка. Его глаза сияли восторгом сквозь слезы.
Айрин издала звук, похожий на рычание загнанного зверя. В два шага она была рядом. Небрежным, сильным движением выхватила Чуми из рук ошеломленного Мидаса.
- Только пикни - сверну шею, - бросила она ледяным тоном, не глядя ни на кого. Взвалила малыша, как тюк, себе на спину, поверх мешка. Удивительным образом визг мгновенно прекратился. Чуми уткнулся носом в ее мокрую ткань на плече, успокоенный, будто нашел наконец надежную гавань.
Мидас открыл рот, чтобы крикнуть, запротестовать, вырвать ребенка обратно, но слова застряли комом в горле. Он просто стоял, наблюдая, как Айрин не оглядываясь, слишком бодро, словно через силу зашагала по тропе вниз, в ущелье. Чуми сидел смирно, лишь его маленькая рука сжимала прядь ее угольных волос, выглядывавших из-под капюшона. Лукас увидел, как на миг плечи Айрин дрогнули. От слабости? От отвращения? Но шаг не сбился.
Гек присвистнул тихо, многозначительно. Мидас стоял, словно парализованный, с лицом, на котором боролись страх, непонимание и горечь. Лукас тяжело вздохнул, почувствовав через связь волну адской усталости, прикрытой железной волей, идущую от Айрин. Он махнул рукой.
- Идем. За ней.
Они шли весь день почти без слов, делая лишь короткие привалы, когда Лукас видел, что Айрин вот-вот упадет, хотя она ни за что не призналась бы в слабости. Он шел рядом, на подхвате, готовый поддержать, чувствуя каждую ее судорогу боли как свою собственную. Снизу, по параллельным тропкам, иногда виднелись фигурки - такие же жалкие, промокшие, как они. Беженцы из Юмина, тащившиеся в Дейдан. Они не заговаривали, лишь мельком пересекаясь взглядами, полными того же страха и подозрительности.
К вечеру, когда тропа пошла резко вниз, петляя между сужающимися скальными стенами, они увидели его. Тот самый завал. Но…
Айрин, шедшая впереди с Чуми на спине, замерла как вкопанная.
Все было не так. Совсем не так, как она помнила. Груда камней, некогда перекрывавшая ущелье подобно стене, была… разобрана. Значительно. Огромные валуны, лежавшие сверху отсутствовали. Остались лишь нижние ряды, да и те выглядели потревоженными, будто их растаскивали в стороны. Образовался явный, хоть и узкий, проход.
- Что-то не то… - прошептала она.
В ее голосе прозвучала редкостная паника. Она инстинктивно сделала шаг назад, нащупывая нож. И в этот же миг сверху, с зубчатых краев скал, послышался скрежет натянутого арбалета.
- Руки вверх! Ни с места! - рявкнул кто-то сверху и эхо подхватило приказ, разнеся его по ущелью.
Фигуры в синих мундирах показались на фоне серого неба.
Они замерли. Их снова поймали.
12 глава
Солнце, низкое и грязно-желтое, как старый зуб, било в спину. Оно не грело, лишь слепило, выжигая последние краски из мира, превращая горы в выжженные громады. Воздух висел тяжело, пропитанный пылью, лужами, запахом разогретого камня, конского пота и чего-то острого, металлического - страха и железа.
Их гнали цепочкой, как скот на убой. Руки связаны за спиной грубой веревкой, впивавшейся в запястья, оставляя липкие полосы под засохшей кровью и грязью. Каждый шаг отдавался тупой болью в перегруженных мышцах, в ранах, не успевших затянуться. Пыль въедалась в потные лица, застилала глаза, хрустела на зубах.
Лукас поднял голову, щурясь от солнца. Там, где когда-то глухо зиял завал, перекрывавший ущелье гигантской пробкой, теперь зияла рана. Груду камней не просто разобрали , а располосовали. Огромные валуны исчезли. Нижние ряды выглядели потревоженными, сдвинутыми в стороны силой, нечеловеческой и целеустремленной. Образовался узкий, но явный проход. Воронка в каменном теле горы.
Возле прохода, на фоне этой свежей раны, копошились фигурки. Солдаты. Не в шегерском черном, а в синем - цвет холодной глубины или ядовитого цветка.
Дейдан. Они возились с лебедками, подпирали свежие сколы бревнами, ставили новые, грубые ворота. Рядом виднелись груженые повозки, запряженные взмыленными лошадьми: оружие, бочки с черным зерном пороха, ящики. Но ближе, у самых камней завала, корчились другие фигуры и это были не солдаты. Изможденные люди в рваном тряпье, с серыми от грязи и отчаяния лицами. Кандальный лязг резал воздух. Охранники в синем, с кнутами на поясах, подталкивали их пиками, заставляя таскать глыбы, ворочать бревна.