И тогда она ощутила. Тонкое, острое движение под кожей. Как игла, пробивающаяся изнутри. Облегчение, острое и горькое, как яд, хлынуло в нее. На серый камень пола упала первая капля. Темная. Почти черная в полумраке комнаты. Глубокая, как изумрудная бездна. Кровь. Шип пришел. Он будет готов.
Ее губы дрогнули в злой, торжествующей ухмылке, которую никто не видел. Ну что ж, охотничек. Поиграем.
***
Дверь распахнулась с грохотом. Двое стражников, глаза мутные от хмеля и предвкушения, шагнули внутрь.
- Вставай, зверюга! - рявкнул один, хватая ее за руку выше локтя, - командир велел показать тебя ребятам!
Айрин позволила себя поднять. Она шла между ними по коридору, впитывая адскую симфонию гарнизона: хриплые команды, звон цепей, пьяные песни, и все это на фоне нарастающих женских рыданий и грубого мужского смеха из-за дверей казарм. Запах немытого тела, пота, дешевого вина и страха висел в воздухе тяжелым одеялом.
- Шкуру и скальп не портить, - проворчал один конвоир другому, толкая Айрин вперед к массивным дверям, из-за которых доносился самый сильный гвалт, - командир приказал.
Двери распахнулись. Айрин окаменела на пороге, впитывая картину ада. Казарма. Двухъярусные койки рядами и десятка полтора солдат в синих мундирах. Некоторые пьяные, другие в предвкушении. Воздух спертый, пропитанный потом, хмелем и чем-то металлическим. На нижних койках и полу валялись плачущие, полураздетые женщины-беженки. Одна лежала в углу неподвижно, лицо в тени, тело неестественно выгнуто. Мертвая или при смерти.
Такое привычное и самое ненавистное в людях - грязь людского удовольствия, льющаяся на беззащитных. Жалкие ублюдки!
Солдаты обернулись на скрип дверей. Взгляды голодные, хищные, похотливые. Ухмылки растягивали рты.
- Вот она! Наша диковинка! - заорал кто-то.
Гул одобрения прокатился по помещению.
Шип под кожей дрогнул, приготовившись к броску. Айрин стояла, вжавшись в дверной косяк, ее тело походило в натянутую тетиву перед спуском. Кровь теплой струйкой стекла по ладони на грязный пол, но никто этого даже не заметил.
Первый солдат, молодой, с безумным блеском в глазах, шагнул к ней. Он протянул руку, чтобы схватить за волосы и вытащить на середину.
- Ну, зверюга, покажи, на что ты…
Он не договорил. Его рука не опустилась.
Айрин не видела движения шипа. Темно-зеленая молния мелькнула в полумраке у ее бедра. Солдат захрипел, глаза полезли на лоб. Он схватился за горло, из которого хлестала алая струя, смешиваясь с капающей изумрудной влагой шипа. Тот грохнулся на колени, а потом рухнул лицом в грязь и кровь на полу.
В казарме на миг воцарилась гробовая тишина. Ухмылки замерли. Пьяный блеск сменился шоком.
- Она его убила! Гадина! Держи ее!!!
Женщины заорали. Айрин отпрыгнула от дверей, спиной вжавшись в сырой камень. Шип, мокрый от алой крови замер у запястья, дрожащий и готовый. Как же она была ему рада.
Солдаты, пятившиеся от первого трупа, заметили шип, торчащий из ее руки.
- Оружие! - рявкнул коренастый, тыча пальцем, - у нее оружие!
Ее холодные глаза метнули вызов десятку ошеломленных палачей. Цена проигрыша - ее жизнь.
Мечи звякнули о ножны. Первый рванул вперед - молодой, с безумным блеском в глазах. Айрин ушла вниз, шип чиркнул по бедру темно-зеленой молнией. Кровь хлынула из артерии фонтаном. Он заорал и упал на колени, зажимая руками хлещущую кровь. Пинок под колено второго. Раздался хруст. Вопль. Удар, еще удар. Липкая кровь обволакивает руку.
Она оттолкнула женщина в лохмотьях от ног пьяного солдата и в следующую секунду шип разрезал горло еще одного мерзавца. Но вдруг сапог врезался ей в ребра. Вышибло воздух из легких и она упала на колени. Другой с размаху пнул ее в висок.
Искры. Тьма. Она рухнула на липкий от крови пол. Сапоги обрушились градом в спину, в живот, в голову. Слепящая боль. Она проползла под кровать, в пыль и паутину. Грубые руки впились в лодыжки, потащили обратно в ад света и криков.
- Держи ее! - хрипел кто-то.
Шип рванулся вверх, вслепую, сквозь глазницу ближайшего солдата. Раздался хлюпающий звук. Кость. Мозг. Визг, обрывающийся бульканьем. Солдат рухнул, дергаясь. Кровь, густая и липкая, заливала все. Ее лицо, красное от горячей крови исказилось ненавистью. Сдохните!
В проеме возник Командир. Лицо перекосилось яростью.
- СТОЯТЬ! - рев заглушил гул.
Айрин гордо выпрямилась посреди бойни. Пятеро убиты или корчатся. Она вся в крови - своей и их. Уголок рта дёрнулся, обнажая звериный оскал. И она рванула. Не к двери. А к нему.