Лукас не смог сдержать короткий, едкий смешок.
Борец. Билась до последнего. Умница.
Айрин досталась ему вся в синяках, но этот человек заплатил за ее раны сполна. И ещё заплатит.
Командир поймал его взгляд и осклабился гнилой ухмылкой, зубы, окровавленные от прокусанного языка, блеснули на солнце. Он кивнул Лукасу, будто подначивая: «Смотри, кто теперь в яме».
Два меча с глухим стуком шлепнулись на дно ямы прямо в грязь.
- Выжившего, - голос хриплый, но звенящий жестокостью, перекрыл гул толпы, - отпущу живым. Начинайте.
Айрин лежала, вдавленная в грязь. Кожа горела от ночных побоев, под запястьем пульсировал тупой шип - живой, но уже спящий. Зубы били дробь лихорадки. Она не могла даже поднять руку.
Открыла глаза. Мутные, запавшие, но узнающие. Взгляд скользнул по лицу Лукаса, нависшим над ней, по мечам, по ухмыляющемуся сверху командиру.
Она поняла сразу. Им нужно биться. Друг против друга. До смерти. Для потехи этих мерзких выродков.
Лукас увидел в ее глазах не страх, а ледяную, бездонную усталость. И ненависть. К нему? К командиру? Нет. Ко всему.
Но вдруг рычание оборвало мысль. Решетку клетки у края ямы отдернули и в проем метнулись серые тени. Волки. Их было трое. Худые, с впалыми боками и с глазами, горящие углями голода. Запах крови и мяса свел их с ума. Они прыгнули вниз, лапы вязли в грязи, но инстинкт гнал вперед. К легкой добыче. К Айрин.
Лукас не думая двинулся первым. Тело молило об отдыхе, но связь дернула его, как марионетку. Он заслонил ее, выпрямился и поднял меч дрожащей рукой.
Волк кинулся первым. Удар меча был слабым и неуклюжим. Лезвие чиркнуло по шкуре, лишь разъярив зверя.
Второй волк обогнул Лукаса сбоку, зарычал и яростно впился ему в руку. Клыки пробили кожу, мясо, заскользили по кости. Боль, как белая, обжигающая молния пронзила Лукаса и он завыл.
Айрин вскрикнула одновременно с ним. Глаза ее дико расширились, тело дернулось в судороге. Она чувствовала клыки в его плоти, как в своей.
Наверху Командир усмехнулся. Кто-то подал ему корчащегося, орущего Чуми. Малыш вырывался и дергался в истерике, лицо побраговело от крика. Командир демонстративно схватил его за шиворот, как котенка, занеся над краем ямы.
- Чуми! - завопил Мидас и голос сорвался от ужаса.
К краю ямы грубо подтолкнули Гектора с Мидасом. Гек, со страшным синяком на челюсти и осоловевшими глазами, рванул вперед и тут же тупой удар в почки согнул его, заставив ахнуть. Мидас, с лицом похожим на в кровавое месиво, снова заорал.
- Не трогай ребенка, выродок!
Солдат ткнул в его ногу алебардой и рассмеялся.
- Смотрите, волчонка сейчас сбросят и его сожрут другие волки!
- А если он победит, его отпустят? Сам уйдет?
- Уползет!
Раздался взрыв хохота.
Лукас выбивался из сил. Волк трепал его руку, другой волк подбирался к Айрин. Она едва приходила в себя и пыталась отползти, но сил не было.
Гек дернулся вперед. Рана в боку взвыла огнем, но увиденное в яме перекрыло все. Не думал, не рассчитывал. Просто рванул.
Ударом головы в живот сбил одного стражника, локтем другого и с разбегу прыгнул вниз, в яму. Приземлился тяжело, но мгновенно вскочил и побежал к Лукасу, мощным пинком отгоняя волка, терзавшего тому руку.
- Режь, - заорал он, подставляя связанные руки.
Одно движение и руки оказались на свободе, а второй меч в руке.
Гек ударил прыгающего волка по морде обухом меча. Раздался мокрый хруст и жалостный скулеж.
- Давайте! Ко мне, животные! - рявкнул он хрипло, заслоняя Лукаса и Айрин широкой спиной.
Меч его описывал короткие, яростные дуги, отгоняя волков. Он дрался как загнанный зверь, каждое движение выдавало его боль, но он стоял. Солдаты наверху ревели от восторга. Целое представление! Все болели за зверей, за кровь.
- Рви их! Давай! Ха!
- Жги, синие! Жги!
- Волки! Волки! За волков!
Мидас стоял на краю и беспомощно наблюдал, сквозь жгучие слезы. Глаза прилипли к орущему Чуми в руках командира, потом к яме, к Геку, отбивающемуся от волков в одиночку. К Лукасу, истекающему кровью, к бессильной Айрин, скрытую под слоем грязи и крови.
Хаос. Крик. Запах смерти и ужаса. В его груди что-то оборвалось.
Страх. Сомнения. Пустота. И тогда он снова услышал его плач - крик абсолютного доверия. Чуми.
Остался только огонь. Ярость. Защитить своих. Любой ценой.
Он присел на корточки, будто обессиленный. Задница наткнулась на что-то острое в грязной соломе у края ямы. Обломок ржавой пики? Острие кирки? Не важно. Он повернулся спиной, сунул веревки на запястьях на острие. Дернул. Раз. Два. Три. Веревка лопнула.