Мой официальный тон подействовал на хозяйку отрезвляюще.
– Разрешите? – я шагнул в открытую дверь.
Она еще не успела ничего сообразить, поэтому автоматически отступила в сторону. Мы вошли.
Дом во многом напоминал тот, где жила Марго. Снова разноцветные витражи, высокие потолки, простор залов.
Хозяйка наконец опомнилась:
– Собственно…
– Давайте присядем, – предложил я, кивнув в сторону кушетки. И, опять не дожидаясь приглашения, прошел в указанном мною направлении, увлекая за собой своего случайного знакомого.
Закрыв входную дверь, хозяйка последовала за нами. Очевидно, покорившись неизбежному.
Наглость – второе счастье?
В этот момент мне самому стало любопытно, как я, не имея ровным счетом никаких полномочий, собираюсь отстаивать призрачную «справедливость»? Призрачную потому, что хозяйка была по-своему права. Она ведь не присвоила дом, а купила. И от этого просто так не отмахнешься. «Ну что, чью справедливость будем отстаивать?» – усмехнулся я мысленно.
Но женщину не связывали с этим домом ни традиции, ни воспоминания. Она могла бы преспокойно вместо него купить любой другой в округе и жить там так же хорошо, как и здесь. Единственное, что могло удерживать ее, – врожденное упрямство.
С парнем дела обстояли совсем по-другому. И меня раздражало это отсутствие со стороны хозяйки элементарного уважения к чужим ценностям. Порок, заслуживающий всяческого порицания. Да и наказания, если уж на то пошло.
Жаль, что местное население не практикует каннибализм. Каннибалы обычно быстро и качественно решают подобные недоразумения. Ну и от пороков избавляют.
– Позвольте мне в нескольких словах сформулировать проблему, – тем временем говорил я. – В данный момент юридически вы являетесь владелицей дома.
Женщина кивнула и открыла рот, однако вставить замечание я ей не дал.
– Хорошо. Вы, – я повернулся к парню, – претендуете на владение домом по праву наследования.
Он тоже кивнул. Сказать, правда, ничего не пытался.
Уже достижение. Оба спорщика со мной согласились. Начало положено.
Я снова обратился к хозяйке:
– Вы отстаиваете свое право жить в этом доме, поскольку приобрели его на совершенно законных основаниях.
– Безусловно, – она все-таки вклинилась в мой монолог.
Я поднял руку, показывая, что еще не все сказал, и женщина опять замолчала.
– Ваши позиции безупречны, – сообщил я ей.
Кажется, мое утверждение успокоило ее. Она с чувством превосходства посмотрела на парня.
Мысленно я оскалил зубы – как собака, которая собирается укусить. Если б был собакой – точно укусил бы. Ну откуда столько злорадства?!
– Теперь вы, – я снова повернулся к парню. – Вы родились в этом доме…
И, не обращая внимания на хозяйку, я начал почти дословно пересказывать всю историю, услышанную от него же. Он слушал молча и лишь изредка кивал. Хозяйка тоже слушала, что для меня было гораздо важнее. Ей сейчас не имело смысла противоречить мне, потому как я уже признал ее правоту. Конечно, она хотела поскорей узнать, зачем я вообще явился… ну да это подождет. Важно, что она слушала.
Не знаю, хороший ли из меня рассказчик, но когда я закончил, во взгляде женщины поубавилось самоуверенности. Кажется, чужая позиция стала доходить до нее.
А я поздравил себя с маленькой победой.
– Вот такие обстоятельства, – подытожил я. – Благодарю вас. Целью моего визита как раз и было четкое выяснение ваших позиций. Спасибо за содействие.
Я встал. И боковым зрением заметил изумленное лицо хозяйки.
– То есть вы не будете меня убеждать отказаться от дома в его пользу? – она кивнула в сторону парня.
Пожав плечами, я ответил:
– Убеждать – не моя профессия. Я всего лишь собираю информацию. Наш департамент сейчас занимается этой проблемой, и к началу следующего года мы планируем ее решить. Ваш случай не единственный. Это заставляет нас искать различные подходы, и как можно скорее.
– И как вы собираетесь решить эту проблему? Я опять пожал плечами и улыбнулся:
– Пока не знаю. Это ведь не от меня зависит.
Хозяйка вздохнула.
Мой взгляд остановился на ее подбородке, затем плавно сбежал вниз, слегка зацепившись на талии и ножках. Снова поднялся к подбородку и повторил весь путь. Мимолетный, но весьма недвусмысленный взгляд.
Конечно, она заметила. Чуточку развела плечи и правой рукой поправила прическу.
Я не позволил себе ухмыльнуться – даже мысленно. До победы еще далеко.
В этот момент на моем лице отражалось мучительное колебание. Наконец я решился:
– Можно пару слов наедине? Хозяйка кокетливо улыбнулась:
– Да, разумеется.
Парень все понял правильно. Он встал и вышел на улицу.
– Подождите меня, наш разговор не отнимет много времени, – сказал я ему, провожая, и еле заметно подмигнул.
Когда мы остались с глазу на глаз, я заговорил:
– Впрочем, мне не хотелось бы, чтобы такая симпатичная женщина оказалась в беде. Поэтому я скажу – только вам, – что планируется сделать. Вопрос будет решен, вероятно, в пользу местного населения. То есть все сделки купли-продажи домов в подобных случаях объявятся недействительными, – заметив изменение выражения на лице хозяйки, я добавил:– О, не беспокойтесь, деньги вам будут возвращены. Все законно, вы ведь имеете дело с правительством. Таким образом вроде бы никто не пострадает, а интересы коренного населения будут соблюдены.
– Что же, меня просто выгонят на улицу?
– Фактически да. Вам возвратят все деньги и предложат купить другой дом. Из тех, которые были ничейными. Но вы-то понимаете, что так поступят не только с вами. Число желающих купить дом резко возрастет, соответственно вырастут и цены.
Она кивнула и спросила:
– Что же мне делать?
«Думать!» – рявкнул я мысленно. Неужели трудно своим умом дойти? Ведь почти все разжевал.