Утром четвёртого дня был снова открыт портал прохода в одну из немногих долин Энейры, которая не поросла вековым лесом, была отправлена вся та техника, которую вытащили из снега не такие уж тупые големы. К полудню пятого дня вся техника была освобождена из снежных ловушек Арендила и Линиэль, а её добрая треть даже построена в боевые порядки. Утром следующего дня должна была начаться операция "Цитадель", так тщательно разработанная Ником Марно. К удивлению новичков, никто из ветеранов даже и не собирался хотя бы похвалить его за проделанную работу. Наоборот, то один, то другой товарищ Занозы спешил высказать ему свои критические замечания, а Папаша, когда они сели за стол, и вовсе высказал ему довольно сердитым тоном следующее:
— Парень, вот смотрю я на тебя, и удивляюсь. Вроде бы не маленький уже, солдат со стажем, а о такой простой вещи, как строительные материалы, даже не побеспокоился. Ну, что тебе стоило надавить на троллей, чтобы они заранее понаделали в своих горах здоровенных каменных блоков и сложили их там в кучу? Теперь Лану придётся заниматься этим в спешке. Эх, учи вас, учи, а всё одно, никакого толка. Заноза, ты же ведь не какой-то там дремучий конюх, а член военного совета Остоарана и потому вполне мог отдать такой приказ. Посмотрел бы я на того наглеца, который посмел бы его оспорить. Да, и крепость ты мог спроектировать заранее, парень.
Это была последняя капля, которая переполнила чашу терпения, но не Ника или двоих его самых давних друзей, а можно сказать новичка отряда, Могильщика, который сердито рыкнул:
— Папаша, хватит! Заноза разработал этот план всего за каких-то три недели. Благодаря тебе мы и так не знаем ни сна, ни отдыха. Ты и твой обожаемый Ланнель только и знаете, что затыкать нами каждую дырку. По твоей милости я уже полгода не могу принять зачёты по некромантии у целого отряда курсантов, у которых я, якобы, являюсь куратором. Неужели нельзя установить какой-то график, чёрт подери, скажем неделю воюем или ходим в разведку, неделю занимаемся своими делами в крепости? Можно! Для этого тебе всего-то и нужно, что один единственный раз сказать Лигу, чтобы он не вопил всякий раз: — "Караул! Спасите!", когда где-нибудь пролетит пьяный вампир. Мы ведь в конце концов бойцы отряда специального назначения, а не мальчики на побегушках. Я понимаю, когда нам приказывают проникнуть в крепость вампиров, которой мы до этого и в глаза не видели, освободить пленников и смыться, пока кровососы не проснулись, прихватив гроб со спящим в нём лордом, это ещё куда ни шло, хотя нам приходилось выполнять задания и потруднее, но когда нас посылают сопровождать какого-нибудь идиота в поездке по его собственному королевству, да, ещё и заставляют тратить на это целых три недели времени, хоть ты меня убей, вот этого я никогда не пойму.
Исигава понурил голову и хмуро буркнул:
— Много ты понимаешь в политике, Могильщик. К твоему сведению, благодаря тому дурацкому вояжу Лиг сумел приобрести в Лорнии такое влияние, о котором он и не мечтал и теперь этот, как ты говоришь идиот, король Гергоронелл, перед ним только что хвостом не виляет. — Широко улыбнувшись, он прибавил — Зато отныне благодаря Занозе все короли смогут путешествовать в бронетранспортёрах и уже не станут опасаться, что кровососы их уволокут в свои крепости, да, и пяток, другой зенитных установок и пара дюжин станковых пулемётов, установленных на стенах их крепостей придадут им уверенности.
Это была единственная, по сути, похвала в адрес Ника, но тот никак на неё не отреагировал потому, что спал положив голову на плечо Колючки, подсевшей к нему поближе чтобы поговорить и теперь боявшейся пошевелиться. Могильщик, заметив это, шепнул:
— Заноза, три кровососа сзади, на четверть одиннадцатого.