— Начиная с завтрашнего дня вы получите новые ружья, господа, но я потребую от вас за это строжайшей дисциплины. Всех своих магов-ремесленников и кузнецов вы должны отправить ко мне в Годдарг и уже очень скоро вы получите тяжелое оружие, которое мало в чём уступает по своей силе пушкам космитов. Отныне мы перестанем думать об обороне и перейдём в наступление. Пусть не сразу, но постепенно, мы завоюем всё Светлое Ожерелье, но начнём мы с того, что завоюем плацдармы в Каменных Плетениях между Тёмной и Светлой половинами Серебряного Ожерелья, чтобы наши войска могли отправляться на отдых домой. Пора менять характер войны и делать её более эффективной. Сегодня это главная ваша задача, маршалы империи Великого Морнетура и поэтому я предлагаю вам создать две атакующие армии, вооружить её самым современным оружием, которое рассыпано по нашим войсками, как крошки по столу, и сделать так, чтобы мы не чувствовали себя оторванными от дома.
Все, кто собрался в этот день на большой площади в центре Годдарга, услышав эти слова, радостно заулыбались. За десять лет им уже изрядно надоела война и хотелось хоть какой-то передышки. Многие из маршалов Голониуса не раз предлагали сделать это, захватить плацдармы в Каменных Плетениях, построить там хотя бы две крепости и, перейдя со Светлой половины в Тёмную, иметь возможность поставить там большие сарнаандо, чтобы через них отправляться в свои родные замки и крепости. Кое-кто за такие речи лишился головы, а некоторым повезло ещё меньше, Голониус предал их такой лютой казни, что это напугало даже некромантов, привыкших ко всему, что было связано со смертью, а теперь новый император заявил об этом сам. Выходит, что Верховный некромант действительно наделил его всей полнотой власти, а раз так, то к словам нового императора стоило внимательно прислушаться. Миравер, видя этот энтузиазм, сказал:
— Подготовку к этому вы начнёте немедленно, господа, но никаких разведывательных вылазок делать не нужно. Этим вы только насторожите врага. К броску нужно подготовиться скрытно, совершить его молниеносно и сразу же хорошо закрепиться на месте, а для этого нам нужно будет сначала изготовить отдельные детали двух крепостей, и затем, высадившись в том месте, которое хорошо нам известно, быстро их построить, ну, а уж затем удержать. Кто займётся этим?
Желающих из более, чем девятисот маршалов набралось достаточно и Миравер пригласил в теперь уже свой дворец пятьдесят шесть самых бравых вояк. Половина из них были просто горлопаны, но такие, за которыми шли в атаку, а во второй половине имелось достаточное число восторженных дурней, но вместе с тем среди них были и очень опытные маршалы, и они имели за плечами сотни выигранных сражений в Хрустальном Ожерелье. В конечном итоге, поблагодарив всех за поддержку он ушел с теми семью маршалами, в чьих умственных способностях ему сомневаться не приходилось, повелев всем остальным пировать в его императорском дворце, припасов в котором оставалось всё меньше и меньше даже не смотря на то, что кое-какое хозяйство Мираверу удалось организовать. Именно то обстоятельство, что уже через год им грозил голод, заставило Миравера вчера потребовать от Голониуса полной свободы действий и в том числе права построить как эти две крепости для снабжения армии, так и возможность вести войну так, как он считает нужным. Голониус к его удивлению сказал ему в ответ на заявленные требования:
— Миравер, друг мой, в конце концов я именно поэтому и назначаю тебя императором. Понимаешь ли, мой мальчик, я просто болван, который взялся не за своё дело. Я могу поставить пред собой любую цель и добиться победы, но может статься и так, что такая победа будет никому не нужна. Ты другое дело, в твоих жилах течёт кровь истинных Королей Серебряного Ожерелья и ты созидатель, в отличие от меня. Мне же дано только разрушать и поскольку я свою миссию выполнил, теперь настало твоё время. Надеюсь, что я разрушил оба мира не до конца и ты сможешь построить великую империю. На всякий случай я советую тебе устроить праздничное богослужение в честь всех богов сразу, но сделать это не так, как это делают на Светлой половине, а по нашему, то есть без этих дешевых подношений богам, но с куда большим размахом.