— Зелёный, мы так ни одного кровососа и не догнали! Попытались было прихватить двоих отставших, но они, увидев нас, прямо в небе золой прикинулись. Может рванём в Халлаорон? Обидно как-то, даже не подрались ни с кем. Мои ребята, аж бесятся.
Исигава, услышав это, заорал:
— Отставить штурм Халлаорона! Идиоты, там почти три миллиона войск не говоря уже о четырёх миллионах простых работяг. Громила, оставайся пока вместе с Богохульником в Соринфе, мы сейчас подумаем откуда снять свежие части и направим их туда, а вы пока организуйте оборону из того, что найдёте не месте и проведите разведку в окрестных горах. Вдруг там остались кровососы. Ничего тебе доверить нельзя. Куда ни пошли, ты всё испортишь, а я потом уродуйся, исправляй. Больше без моего разрешения ни одного шага!
Исигава отключился, а капитан Хнел'ронк задумчиво сказал:
— Значит так, Алубис, пока в Халлаороне непонятки, черкну я тамошнему лорду Эгиусу ультиматум, а ты его туда доставь. Создашь портал прохода, а потом выстрелишь с верхотуры противотанковой ракетой с моим ультиматумом. Посмотрим, что из этого выйдет.
Гоблин взял лист пергамента с монограммой лорда Зартагиоса и с помощью анголвеуро начертал грозное послание, гласившее:
"Лорд Эгиус, если ты в течении часа не выдашь всех взятых тобой в плен белых рыцарей и других жителей Силирской долины, то я подгоню к Халлаорону все свои самоходки и отработаю по твоей крысиной норе своими новыми боеприпасами. Их у меня на вас всех хватит, а что они делают с вашим братом, ты уже знаешь. Самоходки уже готовы въехать в порталы прохода и открыть огонь. Поэтому если ты не хочешь потерять всё, отпусти наших людей.
Генерал Бисмарк."
— Гы-гы. — Хохотнул Алубис — Бисмарк! Это всё, что ты запомнил из лекций Кайзера Вилли, Громила? Ладно, снесу твою бумагу.
Серхио, посмотрев на гоблина, спросил:
— Ты думаешь он отпустит их, братишка? В его лапах находится семьдесят три моих парня и человек шестьсот крестьян из долины.
Капитан Хнел'ронк вздохнул и тихим голосом ответил:
— Не думаю, брат.
По странному стечению обстоятельств визит Исигавы Яри в Соринф совпал по времени с появлении во дворе большой крепости пленных, отпущенных насмерть перепуганным лордом Эгиусом, который присовокупил к этому ещё и добрых две тысячи других своих пленников, сундук с золотом, а также письмо, в котором он извещал генерала Бисмарка о том, что вампиры снова успеют смыться, зато все аттеаноста и мирные труженики, доставленные в Халлаорон с Тёмной половины Серебряного Ожерелья непременно погибнут от его чудовищного оружия. Исигава, прочитав это послание, спросил:
— Ну, и кто у нас здесь генерал Бисмарк?
Громила развязным тоном ответил:
— А хрен его знает! Я здесь всего какой-то час, Папаша, и ещё ни с кем не успел познакомиться.
Вместе с Исигавой прибыли свежие войска пока что в количестве трёх тысяч гвардейцев короля Лауризии и тысяча рыцарей из Остоарана. Посмотрев на усталых защитников Лодленка, он сказал:
— Ладно, дома разберёмся, все шагом марш в сарнасельмы, а ты, Громила и ты Богохульник, не отходите от меня ни на шаг, чтобы я вас потом по всей Энейре не разыскивал с собаками. Там вы мне оба всё расскажете и о генерале Бисмарке, и о всех прочих своих знакомых. Не думайте, что вам всё вот так просто сойдёт с рук. — Провожая приветственными жестами рыцарей, вырвавшихся из плена, Исигава продолжал читать свои нотации двум ухмыляющимся верзилам и лишь тогда, когда оказался во дворе Остоарана, громко расхохотался и воскликнул — Хнел'ронк, старина, ну, ты и язва! Это же надо было догадаться так приложить лорда Эгиуса мордой к стене. Ох, парень, Миравер теперь этого беднягу Бисмарка будет по всем фронтам искать. Ну, пошли, парни, расскажете нам, что же это за такое чудовищное оружие, которого так боятся вампиры.
Ник решительно встал из-за обеденного круглого стола, сплетенного лайквариндом в симпатичном двухэтажном эльфийском доме в кухне-столовой на первом этаже и бодрым голосом воскликнул:
— Пора, ребята! Мы свою работу здесь закончили, теперь пора объявить местному населению о том, что теперь есть где спрятаться от злого лорда Лергуса, а вас, голубки, представить мирным поселянам.
Эти слова короля Ника относились к парню и девушке, одетых в сайринахампы, которые имели вид рейнджерских одеяний, сидевшим рядышком за обеденным столом. На вид этому высокому, крепкому парню с русыми волосами и приятным курносым лицом было лет восемнадцать, но его голубые глаза смотрели на мир с такой печалью, что можно было подумать, будто ему все двести лет. Девушка примерно такого же возраста, может чуть помоложе, русоволосая красавица с очаровательным детским личиком, от этих слов вздрогнула и посмотрела на Ника с испугом. Сардон тут же стал её стыдить: