Принц Алмарон улыбнулся и похвалил ветерана:
— И правильно сделаешь, парень, но если тебе даже это известно, то ты, верно, хорошо знаешь, кто такие Бельчонок, Кожухарь и Гриб, ну, а мы, дружище, наверное известны тебе по другим прозвищам. Я Ведьмак, это Заноза, а это Дух и мы пришли к вам по делу. По очень важному делу, капрал Драбалан Острогоз.
Одноногий капрал восхищённо прогудел:
— Врёшь, неужто вы, парни, сынки самого Папаши? — После чего громко воскликнул — А ведь точно, лопни мои глаза! Кто же кроме таких отважных парней отважится сунуться в это вампирское логово. А скажите, парни, вас часом сюда не Бельчонок попросил отправиться?
— Он самый, Драбби. — Сказал Ник — Именно твой лучший друг Бельчонок, которого вместе с Кожухарём и Грибом я четыре года назад посвятил в рейнджеры, рассказал мне о Сайквалинне и Колокольчиковой долине, но у нас только сейчас руки дошли до неё.
— Знамо дело! — Пробасил капрал — Сынки Папаши, самый лучший отряд ниндзя короля Лигуисона, в котором службу несут одни только короли. У вас, парни, чай и без нас работы невпроворот. — Эй, Вестел, чёрт тебя подери! Где ты пропал со своим чёртовым пивом? Быстро иди сюда и себе возьми кружку, сейчас о сынах своих услышишь весточку от того, кто их сделал самыми страшными врагами кровососов. Во всей армии короля Лигуисона нет белых рыцарей, которые сражались бы с ними отважнее Бельчонка Ирла, Кожухаря Марта и Гриба Норбера. — Улыбнувшись, он прибавил — Принц Ведьмак, уж коли ты вошел в эту корчму, то стало быть ни один маг не сможет нас подслушать, а ежели к нам в Большие Колокольчики пожаловали сами сынки Папаши, то не долго им оставаться прежними. Так ведь?
К вампирскому столу метнулся корчмарь, глиняные кружки в руках которого выбивали чечётку. О буквально свалил кружки на стол и кулем рухнул на стул, подставленный Бергом. Почти тотчас к столу подбежала ещё не старая, но уже седая женщина с измождённым лицом, одетая в чёрное платье, которая держала в руках деревянный поднос с пирогами, и корчмарь сказал ей дрогнувшим голосом:
— Присядь, мать, эти люди принесли нам весточку от наших сынков. Вроде не умерли они, не осиротили нас.
Ник взял в руку горячий овальный пирог со знаменитыми сайквалинскими грибами, понюхал его и, опустив левую руку к своему нагабукуро, пристроенному возле стула, открыл клапан и по его руке быстро поднялась большая серая белка, уселась на столе, понюхала пирог, смешно фыркнула носом, и, подбежав к высокой глиняной пивной кружке, поднялась на задние лапы, сунула мордочку в пену и принялась быстро лакать пиво. Все в корчме разразились громким хохотом, а Ник, пододвигая к себе кружку, сказал:
— Попей пивка папаши Веса, Джек, но слишком не увлекайся, оно весьма крепкое. — После этого он достал из нагабукуро небольшую магическую шкатулку, передал его матери Мирайны и сказал с вежливым поклоном — Матушка Лира, здесь письма и подарки тебе и твоим дочерям от твоих сыновей. Все они живы, дослужились до высоких чинов и им даже пожаловано королём Лигуисоном дворянство и титулы графов, а сейчас послушай, о чём мы здесь будем говорить. — Берг крепко сжал руку Мирайны, чтобы та не вскрикнула и Ник, кивком головы поблагодарив его, спросил капрала — Драбби, что же ты прыгаешь до сих пор на деревяшке? Неужто в ваших лесах нет ни одного оборотня. Мне даже смешно смотреть на твои мучения, парень. Или ты боишься, что земляки на тебя осерчают за это?
— Да, плевать я хотел на их серчание! — Воскликнул капрал протягивая руку за кружкой — Разве же на одной ноге догонишь этих блохастых! А если честно, король Заноза, то они что-то давно в наши леса не заглядывают. Хотя я здесь не больше года нахожусь, уже развесил по лесу целую кучу приглашений с обещанием кровного братства за исцеление и будь я проклят Анароном, если не назову того волчару, который мне ногу вернёт, кровным братом, а каждому, кто на него косо взглянет, тотчас башку расшибу.
Мужики громко загомонили. Кто-то крикнул:
— Драбби, не накликай беду на нас! Тебе-то всё равно, ты уже всякого повидал. Тебя, может быть, оборотни и не тронут, а мы их боимся. Мирайну, небось, тоже какой-то волчара в лес уволок и ежели она не пришла мать повидать, то стало быть насмерть её загрыз.