— Мира, девочка, не стесняйся заглядывать в Лехтани-Хаус. Король Альберт мой большой друг и он всегда придёт тебе и Бергу на помощь. Он отличный парень, а уж как грибы любит. Ну, до свидания.
Затем с девушкой попрощался принц Алмарон и когда её обнял Сардон, она, внезапно, быстро отстранилась от него, неумело поклонилась, поцеловала ему руку и сказала:
— Сардон, ты король Сайквалинны. Я почувствовала это тогда, когда мы создавали лайкваринд. Я, наверное, должна говорить вам вы, ваше величество? Простите безграмотную деревенскую девчонку.
— Княгиня Мирайна, ты всегда сможешь обращаться ко мне на ты, ведь ты первая поняла, что моё сердце принадлежит твоему миру, а не Эльдамиру, хотя я и эльдар. — Ответил поклонившись куда изящнее Сардон и поцеловал девушке руку — Вот как только мне дать знак своему народу. Ну, а теперь ступай в своё лесное княжество, быстрая дорога не должна ждать слишком долго.
Девушка кивнула головой, вбежала в светящееся зеленоватое облачко и исчезла. Ник почесал небритую щёку и спросил принца:
— Фалк, ты тоже это почувствовал?
— А то, меня аж прожгло насквозь. — Ответил тот — Я потом специально отвёл Берга в сторону и сказал ему, чтобы он помалкивал. Но знаешь, Никса, я ведь это почувствовал ещё тогда, когда мы выращивали первую деревню. Чёрт, уже и Сардина огрёб себе королевство, один я сирота. Мужики, вы о чём это думаете? Почему друга не выручаете? Нет, бесчувственные вы люди, бессердечные.
Ник улыбнулся и тихо сказал:
— Есть уже для тебя королевство, Фалк, есть, но я пока что тебя и вводить туда не стану, не стану и говорить где оно потому, что сначала тебя очень больно ужалят, а потом тебе придётся здорово помучиться, прежде чем ты станешь истинным королём этого мира. Сила Короля в тебе есть уже сейчас, причём совершенно дурная по мощи, но путь в твоё королевство будет не только долгим, но и весьма болезненным. Ты согласен своими страданиями очистить души множества своих подданных, король Алмарон? Это будет не один и не два года мучений. Если да, то я поведу тебя по этому пути.
— Никса, ну, скажи мне, было ли хоть раз, чтобы я отказался идти по проложенному тобой пути? — Спросил принц Алмарон — Как не было никогда и того, чтобы я предал кого-либо. Ладно, с этим всё ясно и я так полагаю, что наступит момент истины ещё не завтра, ну, а сейчас давайте отправляться на поиски мастера Сонкса. Если мы не приведём его в Остоаран, Папаша отрежет нам головы самым тупым ножиком и насадит на ржавые пики. Мне-то ржавчина не страшна, а вот Сардина её по сию пору боится. Как пойдём, через портал прохода или по быстрой дороге, Заноза?
Ник громко свистнул и поднял вверх руку. Тотчас откуда-то из темноты прилетел древесный сокол и сел к нему на палец. Эта птица размером немного меньше голубя была, пожалуй, самым смелым пернатым охотником. Светло-бежевый сокол, увидев белку на плече Ника заклекотал, но набрасываться на Джека не стал. Рейнджер проник своим сознанием в сознание птицы, увидел его глазами мастера Сонкса, сидящего в лесу у костра, поцеловал сокола и послал его в дом Берга и Мирайны, полагая, что ему будет приятно жить под его крышей. После этого он слегка наклонил голову, определяя в пространстве координаты выхода и сотворил портал прохода, но, прежде чем шагнуть в него, сказал своим друзьям в полголоса:
— Я могу провести вас только туда, где мастер Сонкс был чуть более недели назад. Моему разведчику пришлось проделать долгий путь оттуда до Больших Колокольчиков.
Первое, что они учуяли шагнув в тёмный и мрачный Зиглидский лес, это запах костра, погасшего не более часа назад, а затем услышали чуть хрипловатый, насмешливый голос мастера Сонкса:
— Вот так и сидел не сходя с одного места гадая, кто же это послал на поиски меня такого удивительного разведчика.
Мастер Сонкс шевельнул рукой и на довольно большой площадке вспыхнули четыре костра. Он был настроен решительно и собирался дорого продать свою жизнь и уверенно держал в руке довольно большой меч. Это был типичный бастард-полутораручник с золотой рукоятью, оснащённый слегка выгнутой вперед крестовиной, темляк которого походил на язык пламени, а по обоюдоострому клинку безукоризненной формы завораживая взгляд пробегали сполохи голубого пламени. Старый эккатокант был одет в мешковатые серые портки и белую рубаху. Обуви у него то ли не было вообще, то ли он сбросил башмаки, чтобы ему было лучше чувствовать почву под ногами. Ник дружелюбно улыбнулся ему поднял руку и поприветствовал его: