— Серёга, ты где?
Сергей щёлкнул переключателем и ответил:
— На семнадцатой беседке, сижу с патрулём знакомлюсь, Димыч.
Он снова переключил рацию и Димыч весёлым голосом сказал:
— Ага, тогда порядок, а то я хотел тебе сказать, если ты с кем повстречаешься, чтобы не вибрировал зря. Хотя всё это и чудно, Серёга, а всё равно интересно. Инспекторы наши тоже диву даются и говорят, ну, в общем вниз спустишься, заезжай на девятый кордон, там и поговорим. Тут скоро почти все наши ребята соберутся, ну, то есть те, кого лес к себе на ночь глядя позвал. Тут интересные вещи получаются, парень. Очень интересные. Скоро тебя ждать-то?
— Через час двадцать, час тридцать буду, Димыч. — Ответил Сергей и сказал своим друзьям — Ну, рейнджеры леса, бывайте. Скоро встретимся. Потапыч, это не ты, часов, вчера тех ханыг, что за женьшенем в лес намылились, шуганул? Они на мой кордон с таким воем вылетели, что водой отливать пришлось.
Медведь отрицательно помотал головой, тоже поднялся на ноги и внимательно посмотрел на смотрителя, а тот, сразу же поняв всё, ответил, хлопая по прикладу ружья:
— Нет, Потапыч, мне провожатый не нужен. Это мой кордон, я тут уже пять лет за лесом присматриваю и каждую сосенку знаю. К тому же у меня тулка шестнадцатого калибра, а у тебя одни только зубы и когти, но всё одно, спасибо за предложение. Ну, встретимся ещё не раз. Нам теперь этот лес охранять предназначено всем вместе. Это не простой лес, а очень важный, волшебный.
Смотритель вскочил на лошадь и Машка, не дожидаясь от седока понукания, сама пустилась по грейдеру сначала резвой рысью, а потом и вовсе перешла в дробный, быстрый галоп. Как и все, кто жил в этом лесу постоянно или был с ним тесно связан, она чувствовала себя превосходно, хотя ещё неделю назад у кобылы болело правое колено передней ноги. Почувствовал то же самое и директор заповедника, который позавчера ночью ни с того, ни с сего разбудил жену, заставил её поднять детей и, поехав в заповедник на газике. Он всей семьёй провёл ночь в лесу, после чего жена удивлялась, как это их шестимесячная дочь после этого не подхватила простуду. Именно он после двух дней раздумий предложил всем собраться на девятом кордоне, о котором рассказывалось столько странных историй, чтобы обсудить всё произошедшее. А ещё он корил себя за то, что согласился поставить свою подпись под актом о землеотводе под линию электропередачи и потому хотел сначала перед всеми извиниться, а уж потом решать, что делать дальше и как вести дела в таком странном заповеднике.
Ещё затемно все отряды были на исходных позициях в тридцати километрах от Годдарга. Через десять минут по этому городу, окруженному рукотворным оазисом, должна была начать работать с дистанции в шестьдесят километров тяжелая дальнобойная артиллерия, а это было восемьсот семьдесят гаубиц самого крупного калибра. Город с населением в девять миллионов жителей, окружала крепостная стена десятиметровой высоты, опоясавшая правильный круг диаметром в тридцать семь километров, но Исигаву интересовали не его предместья, в которых было расположено несколько десятков хорошо укреплённых крепостей, а центр Годдарга, окруженный семидесятипятиметровой стеной, где на холме с пологими склонами были сосредоточенны все имеющиеся в наличие отряды сарнаохтаров. Если они вышибут их и заставят бежать вместе с Миравером, то участь предместья будет решена, ведь там жили преимущественно рабы императора. Поэтому непосредственно по плоской вершине холма, на которой стоял императорский дворец и Морнатирин — Чёрная башня Голониуса, а также находилась большая площадь, окруженная сотнями сарнасельмов с самым большим, семигранным центральным сарнасельмом, огонь вообще не будет вестись, чтобы сарнам было куда убегать.
Разведка доложила, что Миравер имел намерение покинуть Годдарг в двенадцать часов утра, но Исигава хотел заставить его сбежать на несколько часов раньше и потому как только начнёт светать, то есть в шесть часов утра, приказал начать штурм. Минута в минуту гаубицы проехали через порталы прохода, заняли позиции, нацелились на центр города и одновременно открыли огонь. Огромные серебристые снаряды, которые были оснащены системами лазерного наведения, сначала раскрыли специальные крылья лопасти, а потом, после корректировки, стали падать вниз вертикально, но на километровой высоте выбросили купола парашютов. Зенитная артиллерия врага немедленно открыла по снарядам огонь. Самим снарядам-контейнерам сгустки магической плазмы не причиняли почти никакого вреда, но сжигали их парашюты и это привело к тому, что первые снаряды, которые как раз и были нацелены на позиции зенитной артиллерии, быстро достигли земли, взорвались и выбросили во все стороны сотни небольших, проворных ракеток, оснащённых системой индивидуального наведения, которые сами находили сарнаохтаров.