Король Лигуисон порывисто вскочил со своего стула и, облобызав руки невесты своего названного брата и поприветствовав её, как королеву, громким голосом приказал маршалу двора:
— Эккондил, друг мой, прикажи развернуть большой пиршественный шатёр и вели накрыть столы для пира в честь моего брата короля Ареохтара. Заодно извести всех о том, что через час состоится военный совет и пусть рейнджеры приведут на него кого-либо из местных дворян. Неважно кого, лишь бы поскорее. Да, вели подать сюда вина, фруктов и сладостей. — Маршал, до ушей которого не донеслось ни звука, хотя он по совместительству возглавлял ещё и личную охрану короля Лигуисона, моментально пришел в себя и бросился выполнять приказы своего повелителя, а тот, с подозрением посмотрев ему в след, поинтересовался — Ахтар, ты что, зачаровал его?
Тот отрицательно помотал головой и смеясь отверг подозрения:
— Нет, я не стал бы шкодить в твоём доме в первый же день знакомства с тобой, Лиг. Да, и, вообще, это не в моём стиле.
Король Лигуисон проводил своих гостей во вторую половину шатра, где у него располагалась походная гостиная и, усадив леди Нолвиэль за круглый стол, спросил усаживаясь рядом с ней:
— Ахтар, брат мой, а нельзя ли нам сделать так, чтобы как можно больше людей увидело возвышение моих друзей Ари и Линни и ваше с Нолли преображение? Мне кажется, что это весьма благотворно подействовало бы на канодских дворян. Мы пытаемся объяснить им всё по-человечески вот уже почти две недели, а толку никакого. Что ни говори, а далеко не каждый день боги спускаются с небес на Ожерелье и тем более в полном составе. Мне кажется, что такого никогда не было, да, и, вообще, последний раз боги появлялись в нашем мире более двух тысяч лет назад. Это случилось как раз тогда, когда Атармайрон даровал людям, они только-только появились в Ожерелье, первых лошадей и произошло это как раз именно в Каноде из-за чего канодцы считают свой мир чуть ли не самым главным.
Нолвиэль легонько коснулась пальцами руки короля и сказала:
— Лигуисон, тем самым мы выставим в дурном свете перед верховным богом Анароном Хитроумного Арендила. Ему и так стоило больших трудов отправить тебе и Майвэ это невинное послание. Небесный владыка Анарон очень ревнив и не любит, когда боги так откровенно вмешиваются в дела смертных. Поэтому позволь мне во время пира провести торжественного богослужение в честь Анарона и его новой возлюбленной Светлой Вэр. Поверь, с нас не убудет, а вот ему будет очень приятно. В недавнем прошлом я была не смотря на свои молодые годы верховной жрицей Огненной Вэр и у меня по-прежнему есть с ней контакт. Мои жрицы уже всё приготовили и когда я объявлю канодцам о том, что отныне небесной покровительницей всех людей Вселенной является богиня Варнэфирьярэ Светлая, восседающая по левую руку от верховного бога Анарона, она непременно явит людям знак своей благосклонности к ним.
Король Лигуисон погрустнел и сказал со вздохом:
— Эх, как бы нам, эльдарам обрести небесного покровителя и заступника. Даже у мотыльков и бабочек есть своя покровительницы, Трепетная Вилваринэ, а вот нам всё как-то не везёт.
В глазах Нолвиэль загорелись искорки и она воскликнула:
— Нам ли, эльдарам, жаловаться, Лиг? Наш небесный отец Анарон не только любит нас, эльдаров, но и во всём нам покровительствует. Неужели тебя никогда не удивляло то, что у всех остальных богов, за редким исключением, эльфийские имена? Даже имя Шейн эльфийское, только очень древнее. Языка первых эльдаров, которые были порождением высших богов и стали сначала родителями смертных эльдаров, а потом богами, уже никто не помнит, ведь даже сам Анарон говорит на старшей речи только в особых случаях.
— Вот как? — Удивился король Лигуисон — Может быть тогда тебе стоило бы во время торжественного богослужения вознести хвалу Анарону от имени всех эльдаров за то, что он даровал людям небесную заступницу и тем самым полностью уравнял их с нами? В моём дворце хранится древнее изваяние Анарона восседающего в кресле. Говорят, что оно нерукотворное. Мы можем украсить его драгоценностями и поставить перед накрытым пиршественным столом в отдельном шатре для богослужения, а потом наутро придём к нему с песнопениями и посмотрим, принял ли Анарон наши дары. Кажется, так эльдары делали в глубокой древности, когда Серебряное Ожерелье ещё было единым и его миры были девственными. Да, плоховато я учился в школе. Всё больше налегал на изучение магии и совсем не интересовался божественными науками.