Через неделю после прибытия в Лхасу отряд из шестнадцати мужчин, двух женщин, одной девочки, трёх мальчиков и собачки, двигаясь верхом на яках, покинул монастырь Пархор ведя в поводу ещё пятнадцать яков под вьюками. Все были одеты в тёплые пуховики ярко-красного цвета, да, и тюки с поклажей тоже были такими же яркими, а потому процессия представляла собой весьма красочное зрелище, вот только яки выглядели полудохлыми, но, тем не менее, шли бодро. Впереди ехал Талионон, позади него Сэнди, Вилваринэ, Иримиэль и Саори в середине, а замыкали процессию Варнон и Ланнель.
На следующий день после прилёта в Лхасу, ранним утром, ещё затемно, экспедиция покинула монастырь в сопровождении пяти молодых монахов и к полуночи добралась до монастыря Пархор. Цеванг ждал их с яками и носильщиками в двадцати трёх километрах от монастыря и до него они добрались без каких-либо затруднений. В монастыре их встретили очень радушно и задержка была вызвана только тем, что Ланнель купил у местных жителей самых больных и слабых яков, которых рейнджерам пришлось в срочном порядке подлечить и хоть немного откормить перед дальней дорогой, но и после этого они выглядели далеко не самым лучшим образом и монахи высказывали сомнения на их счёт. Тем не менее ранним утром восьмого дня они покинули монастырь, перебрались через замёрзшую речку и стали подниматься на высокогорное плато. К вечеру они поднялись на него и удалились от монастыря на довольно большое расстояние.
Экспедиция встала на ночлег, но спать отправили только мальчиков и Саори с Иримиэль, для которых поставили палатку на расчищенной от снега и камней площадке. Стоянка обещала быть довольно продолжительной, не менее полутора суток, так как Ланнель, чтобы не мучаться понапрасну, решил превратить яков в магических существ, способных нестись по горам, как призовые скакуны по беговой дорожке ипподрома. Для этого святые отцы вместе с ниндзя тотчас занялись сбором фуража, засыпанного почти полутораметровым слоем снега, а маг Ланнель, согнав яков в кучу, достал из кармана пуховика свой анголвеуро и принялся творить очень сложные и пространные магические заклинания. Он не собирался превращать их в каких-либо монстров, хотя и намеревался создать идеальное верховое животное, способное передвигаться в горах.
Для этого и самим якам нужно было хорошенько поработать, то есть съесть как можно больше корма, но не сухой травы. Косари, усевшись прямо на снег вокруг стоянки, немедленно сотворили небольших снежных големов похожих на полупрозрачных сороконожек и те засновали под снегом срезая каждую травинку и снося всё сено в одну кучу. Сэнди, Варнон и Талионон превращали его в свежую траву и, подсыпая в неё зерно, жир, сухое молоко и сахар, делали на основе регенерированной травы зелёные, сочные брикеты размером в ладонь, которые яки поедали с огромным аппетитом, да, и сами маги нет-нет, да, и снимали пробу. Исигава, заметив, как Талионон слопал зелёный ломоть целиком, возмущённо крикнул:
— Парень, ты чем это занимаешься? Смотри у меня, потащишь генератор вместо яка! Тоже мне умник нашелся. Можно подумать, что колбасой обойтись нельзя.
Рейнджер, привыкший к подобного рода еде, ответил:
— Исигава, не жмись. Всем хватит. Возьми лучше попробуй зелёную рейнджерскую коврижку. Может и тебе придётся по вкусу.
Он бросил японцу овальный зелёный брикет и тот, понюхав его, осторожно откусил небольшой кусочек, разжевал и, причмокнув губами, кивая головой сказал:
— Неплохо, Талионон, но якитори всё же вкуснее.
Вскоре уже все жевали зелёные рейнджерские коврижки, а не одни только яки, которые из-за них чуть ли не дрались и при этом преображались буквально на глазах. В первую очередь они стали делаться массивнее и мускулистее, хотя и не сделались намного выше. С этим можно было подождать. Зато их ноги превращались в настоящие колонны с мощными, прочными копытами. Начинающим магам их преображение далось с большим трудом, так как ели яки не переставая. В итоге на площади в несколько квадратных километров под снегом не осталось сухой травы и к полудню все так вымотались, что кое-как поставили палатки, забрались в меховые спальные мешки и уснули. Бодрствовать остались одни только эльдамирцы, которые шугнули яков, чьё преображение начало входить в завершающую фазу, а среди них было поровну особей мужского и женского пола, которые всё ещё хотели есть, найти себе пропитание самостоятельно. Теперь, когда и самцы и самки сделались одного размера, стали всеядными животными и обзавелись чуть ли не медвежьими пастями, им уже не были страшны никакие хищник.