— О чём ты думаешь, Олег, или вообще ни о чём не думаешь? — у Синеуса глаза протрезвели, смотрели на Олега с болью и с любовью. Олег невесело улыбнулся.
— Устал я немного, конунг. Устал от трудов праведных, а может и неправедных. Побратим, сам здесь разбирайся, мне пора в Киев, к Ольге. Синезубого привлеки, сделай его третьей левой рукой, пусть привыкает. Ведь он конунг, и конунг неплохой, не зря же он стал правителем Норвегии и Дании. Придержи его, покажи ему всё, познакомь с Богуславом, он ему много чего расскажет и докажет.
— Олег, да вот же он, Харальд Синезуб!
Правитель Норвегии и Дании с восторгом рассматривал Олега, он уже давно был готов признать его конунгом конунгов. Не сдерживая себя, он заорал:
— Я признаю тебя своим конунгом, мои воины — твои воины!
Олег слегка наклонил голову:
— Я благодарен за твои слова, Харальд. Я назвал бы тебя своим побратимом, но здесь нет пластов дёрна, чтобы мы стали побратимами, а я бы этого хотел. А пока помогай Синеусу, скоро мы увидемся.
Вещий коснулся руки Синеуса, печально кивнул и исчез.
— Перун! — Олег-поперхнулся. Ещё раз завопил:
— Перун!!!
— Ты обращаешься ко мне, как к золотой рыбке из ваших славянских сказок. Ну, и что тебе надо, отче, отдых? Обеспечу, перекину тебя в светлое будущее, на твой любимый остров-дерево.
— Нет, — Олег скрипнул зубами. — Надо в Киев, к Ольге.
— Вот сам и мчись, я же тебя обучал. Да ты и сам швырял Игоря по разным временам и народам.
Перун исчез.
Олег зажмурил глаза и представил кокон. Да не простой, а временной. Не прошли даром уроки Перуна. Ему надо было вернуться во времени, за несколько дней до рождения Святослава.
Князя швырнуло туда, где он и хотел оказаться — к городу Родне, что был под Киевом, в бурные воды Росси. Вещий оказался на крутом берегу, но не успел сгруппировать и его бросило головой в холодную, бешеную реку. Россь возмутилась, вспенилась и выбросила князя на берег, не понравился он чем-то маленькой богине этой речушки. Олег отряхнулся как собака и весело улыбнулся, вот он и дома. Закончилась бабье лето, внезапно налетели метели, зима вступила в свои законы. Не было золотой осени, которую так любил Олег. Хвоя и мох мягко пружинили под ногами. Иногда в низинах из-под сапог мелкими фонтанчиками прыскала вода. Он не спеша шёл уже вторые сутки по хвойному лесу, обходя буреломы и глубокие овраги, заросшие кустарником и высокой, уже пожухлой травой.
Эти осенние дни напоминали вечера, солнце не грело, лишь тускло, подслеповато освещало измученную от ранних заморозков землю. Олег, улыбнувшись солнцу, разжёг костёр. Ему показалось, что над уставшей землёй легли вечные сумерки. Сломал ветку, чтобы подбросить в костёр, треск раздался такой, как будто рухнул огромный дуб. Олег щёлкнул пальцем, прошло несколько минут, из дубового леса выскочило несколько волков, один из них в зубах нёс зайца — ужин для Хозяина. Подскочил, разжал зубы и посмотрел вопросительно: «Может ещё чего-нибудь треба?»
— Спасибо, Серый, — Олег потрепал загривок вожака. — Спасибо, больше ничего не надо.
К обеду он подошёл к Киеву, долго стоял под его стенами, любуясь красотой города. С крепостных стен его увидели, узнали. Олег ждал, не понимая сам, чего он ждёт, любовь к Киеву захлестывала его. Из ворот выскочили несколько всадников, Олег сразу увидел, кто несется во главе. Это был его старинный друг и собутыльник — Добрыня. Щёки витязя раскраснелись то ли от раннего мороза, то ли от вчерашней пьянки и утреннего похмелья. Добрыня соскочил с коня и бросился обнимать своего князя.
— Княгиня заждалась тебя! Как ты так быстро успел домчаться? Ведь мы хотели сегодня послать сокола к тебе с письмом о рождении Святослава!
— Уметь надо, — пробурчал великий князь.
То, что он увидел в гриднице, его поразило. Счастливая, улыбающаяся Ольга держала на руках младенца, у ребенка с макушки свисал длинный клок волос.
— Я счастлив, княгиня! — голос Олега внезапно стал подобен колоколу Святой Софии. Он поклонился и на вытянутой руке протянул Ольге светящуюся свастику — знак Рода, серьгу. — Это мой подарок твоему сыну.
Княгиня передала Святослава няньке.
— Пойдём в мой терем, тезоимец, там и поговорим о делах.
— Вспомнила слова мои, княгиня, какое имя надо было подарить сыну?