А в это время муравьи-рыцари успели перестроиться в свинью и помчались клином на хъёрд с ужасающей скоростью. Мечи даже не поцарапали хитиновую броню, вои не успели закричать грозное «ура», а хъёрд расшвыряло в разные стороны, загрохотало, как при камнепаде. Грохот стоял такой, что стены пещеры покрылись трещинами. Олег успел заскочить на одного муравья, рывком оторвал ему голову и проскакал на нём, на безголовом, несколько минут. Муравьи развернулись в новую атаку, зашевелились, устрашающе защёлкали их огромные жвалы, похожие на гигантские секиры.
«Всё, конец. Распотрошат, как мой нож потрошит перепелок», — успел напоследок подумать Игорь. Но всё равно, через боль, сжав зубы, воины начали подниматься, готовясь к последнему бою, последнему в их жизни. Но тут птичка издала какой-то клекот, в котором можно было понять отдельные слова:
— Как я голодна, а завтрак сам бежит ко мне!
Даже не раскрыв крылья, Рах подскочила вверх, опустилась в самый центр муравьиного воинства и быстренько, чтобы никто не перехватил, схрумкала всех муравьишек, не спеша развернулась к Олегу. В её глазах было столько укоризны, что Олег только раздвинул руки и пожал плечами, ну не виноват я, что мурашей так мало, вон ещё и ежики разные валяются, поклюй, ведь тоже живность была…
— Олег, спасибо за завтрак, покажи мне волка-кота, ведь мы с ним родственники, хоть и отдалённые. Пожалуйста, — проклекотала птица. И Фенрир возник, а может даже, объявился, как всегда из ниоткуда.
— Ну что ж, пускай дальние родственники пообщаются, а нам надо найти уютное местечко для отдыха и восстановления.
Олег посмотрел на хромающих витязей, подумалось, они уже как два брата-близнеца, говорят одновременно, даже одинаковыми словами, хромают одинаково, только на разные ноги, даже расплющены одинаково. Они тяжело дышали, в груди у них хрипело и хрюкало, у Игоря не поднималась правая рука, у Гаральда — левая, оба хлюпают кровью, у Игоря оторвано левое ухо, у Гаральда — правое.
— Садитесь, сдеру я с вас ваши железки.
С трудом стянул броню, бойцы сами сняли исподнее, тела смотрелись как сплошные синяки, даже морды у обоих в одинаковых кровоподтеках.
— Хто их на наш натлавил, — с трудом выдавил из себя Игорь.
— Да никто, — Олег пожал плечами. — Это всё оружейная палатка, она полуразумная, ведь там же огромное хранилище мечей, палиц, яда смертельного для героев, диктаторов и пророков, а их оружие издавна обладало разумом, ну а что для него, для оружия, главное? Атаковать и защищаться, вот она и набралась у них дурных привычек за столько-то сотен, а может, и тысяч лет. Ну, а вся эта полуразумная шушера, вернее разумная, но разумная по-своему, каким-то образом подчинилась Палате.
— Ну дела, — протянул Гаральд, — дазе песселы лажумными бывают.
Олег достал из своей сумки какую-то травку, подумал, достал кубки, налил вина, не спеша растер травку в твердых, как кора столетнего дуба, ладонях, засыпал в кубки, добавил фиолетовые лепестки, какой-то порошок, размешал и всучил каждому.
— Зубы новые вырастут за ночь, да синяки с переломами исчезнут. Щекотно будет, одну ночку не поспите. Ну, а после обеда тронемся дальше.
— Пошему не шражу?
— Мне подумать немножко надо.