- А ну-ка расступитесь, пропустите товарищей, они по специальному приглашению! Да, отойдите же вы, дайте людям пройти!
Через пять минут они были в зале, где для них нашлись места во втором ряду как раз прямо напротив того места, где на сцене стоял низкий столик и три стула. Одакадзу тотчас исчез, как это умел делать только он один, и вскоре появился, держа в руках три небольших книжицы и три больших фотографии. Это были сборники стихов молодых, но уже очень популярных поэтов, а также фотографии с их автографами, сделанными чёрным, жирным фломастером. У Одакадзу всегда имелись при себе самые неожиданные вещи. Ниндзя передал Сэнди свои трофеи и тот, встав, с поклоном вручил их девушке сказав:
- Сударыня, я полагаю, что вам будет очень приятно иметь на память о своих кумирах сборники их стихов с дарственной надписью и фотографии с автографами.
Девушка растерялась и испуганно спросила:
- Ой, а как же вы и ваши друзья, Сергей?
Сэнди настойчиво вложил книги и фотографии ей в руки и широко улыбаясь сказал вполголоса:
- Таня, вы верно, уже знакомы с их творчеством, а вот мы ещё нет. Лично я очень строг к поэтам и их творчеству, а потому не прочитав их стихов не стану высказывать своего восхищения только потому, что они собирают целые залы. Виктор взял на себя смелость попросить поэтов выказать уважение к почитательнице их таланта, но уж он-то точно просто физически не может быть их поклонником, поскольку является верным поклонником японской поэзии, Анатолия интересует одна единственная форма поэзии, - лес, а Ивана только те стихи, которые могут быть положены на музыку, он у нас бард.
Девушка облегчённо вздохнула и раскрыла сборник стихов Роберта Рождественского. Тот действительно был надписан лично для неё и при этом довольно интригующе, так как поэт написал: - "Татьяне Синицыной имеющей таких удивительных друзей. Роберт Рождественский с признательностью". Остальные две книжки были написаны примерно в том же стиле. Чтобы девушка не теребила книжки и фотографии в руках, Одакадзу протянул ей лаковый бумажный пакет-сумочку для небольших покупок от "Тиффани" и подарил ручку "Паркер" с золотым пером, сказав с вежливым поклоном:
- Сударыня, а это наш маленький подарок вам на память об этом вечере. Точно такие же ручки я подарил вашим кумирам и вы уж поверьте, они их никогда не потеряют, как не потеряете это ручку и вы, ведь её не зря называют вечным пером.
Все вокруг оглушительно захлопали в ладоши. На сцене появились молодые знаменитости и поэтический вечер начался. Всеобщий энтузиазм не испортил эльдамирцам впечатления от стихов, многие из которых им понравились, но Одакадзу остался к ним равнодушен, хотя и хлопал в ладоши вместе со всеми. Когда вечер закончился, все бросились за автографами, но эльдамирцам они не были нужны, а Таня Синицына их уже и так получила. Они вышли из здания Политехнического музея и пошли к Александровскому саду. По пути им попался ресторан и Сэнди предложил зайти и поужинать там, чтобы продолжит прогулку на сытый желудок. Девушка засмущалась, но Варнон тотчас снял все возражения, сказав с поклоном:
- Сударыня, мы не хотим вас отпускать в такой чудесный летний вечер, но гулять с вами по этому прекрасному древнему городу и знать, что вы голодны, будет для нас настоящим мучением. Доверяйте нам, с нами вы, как за каменной стеной. Слово рыцаря леса.
Татьяна весело засмеялась и воскликнула:
- Вот как, а ведь я закончила лесотехнический институт, буду инженером лесного хозяйства. Только я, наверное, не смогу быть рыцарем леса, ведь наша работа организовывать промышленную рубку леса. Правда, мы ещё и растим новые леса. Должны во всяком случае.
Варнон не стал излишне развивать эту тему и они направились к входу в ресторан, где перед ними тотчас вырос бородатый швейцар в долгополом чёрном кителе и фуражке. Оказалось, что попасть в ресторан расположенный неподалёку от Красной площади без магии было делом совершенно нереальным, но пятидесятирублёвая купюра мгновенно сыграла свою роль и вскоре они сидели за столиком и Сэнди, придирчиво расспрашивая официанта, делал заказ на всю компанию. Видя то, как глаза официанта наливаются кровью, он немедленно пустил в ход магию, чтобы не вынуждать к этому Одакадзу, который иногда делал это с некоторой толикой садизма. В конечном итоге официант принял у них такой заказ, что когда он был выполнен, у посетителей сидевших за соседними столиками от изумления вытянулись лица, хотя Сэнди всего-то и заказал что уху из стерляди, молочного поросёнка, заливную осетрину специально для Одакадзу, блинчики с белужьей икрой, а на десерт ананасы в шампанском и кофе-гляссе.
Ужинали они без спиртного, хотя многие посетители наоборот, употребляли одно только спиртное без всякого ужина и потому в ресторане было очень шумно, а ещё слишком уж громко играла музыка и к тому же многие посетители танцевали. Одакадзу сделал руками пасы и звуки слега затихли и, словно отдалились. Это, однако, не помешало какому-то смуглому брюнету направиться к их столику, но невозмутимый японец снова сделал пасы одной рукой и этот тип в дешевом итальянском костюме из переливчатой ткани и ярком галстуке встал на полпути, помотал головой и вернулся за свой столик, вскоре и вовсе покинул ресторан, а наутро и вовсе уехал из Москвы.
Когда они с аппетитом поужинали и полакомились весьма недурственным десертом, Сэнди жестом поманил официанта, с помощью магии вызвав громкий смех за соседним столиком заставил Таню отвернуться ненадолго, чтобы та не сокрушалась потом, что за этот ужин было заплачено столько денег, попросил счёт быстро расплатился, дав ему неплохие чаевые, после чего предложил всем продолжить прогулку по ночной уже Москве и они пройдя мимо Красной площади и Исторического музея не спеша пошли вдоль Александровского сада к набережной Москва-реки, по пути весело подшучивая друг над другом, рассказывая охотничьи байки и смеясь.
Сэнди удалось разговорить девушку без какой-либо магии и она рассказала им очень много интересного. Таня закончила институт с красным дипломом, получила свободное распределение и приехала в Москву, чтобы получить направление. Больше всего на свете она хотела работать в каком-либо заповеднике, где растут реликтовые сосны, кедры или ещё какие-нибудь редкие растения, научным сотрудником, дендрологом. Она была очень искренней и тонко чувствующей девушкой и так понравилась Талионону, что он, отстав на несколько шагов, даже сотворил довольно заковыристое заклинание наделившее её не только особым ощущением леса, но и знанием человеческой натуры, отчего девушка, которая всё-таки немного побаивалась четырёх незнакомых парней, окончательно прониклась к ним доверием хотя теперь и понимала, что Виктор воин, Анатолий знаток леса, а Сергей и Иван настоящие учёные, которые тоже очень хорошо знают жизнь леса.
Таня остановилась в гостинице "Колос" почти на окраине города, рядом с ВДНХ и они пошли туда пешком, хотя никто кроме всеведущего Одакадзу толком не знал дороги. Когда они дошли до неё, уже светало и четверо джентльменов, которые так и не перешли в разговоре с девушкой на ты, вежливо раскланялись и пожелали счастья и удачи в жизни, после чего не спеша пошли к метро. Топать через пол Москвы до центра города никому не хотелось, тем более, что уже через каких-то полтора часа должно было открыться метро. Через десять минут они сидели на скамейке неподалёку от метро, наблюдали за тем, как дворники подметали тротуары, и обменивались впечатлениями. Первым высказал своё наблюдение Талионон:
- Вы заметили, ребята, мы прошли пешком чуть не через весь город и ни разу не нарвались на неприятности. Это довольно интересно. Неужели в Москве вообще нет никаких крутых типов?
Одакадзу усмехнулся и высказал свою точку зрения:
- Если бы ты посмотрел на себя и своих друзей со стороны, Тал, то ты сразу понял, почему. Хотя я с тобой согласен, это не Нью-Йорк с его уличными бандами. Москва довольно мирный город и люди в нём весьма миролюбивы. Во всяком случае я ни разу не услышал за своей спиной презрительно шипения: - "Косоглазый". Да, и у этой девушки я, явно, вызывал интерес к своей персоне. Не знаю, может быть нам просто повезло, но я действительно так ни разу и не почувствовал опасности за всю эту ночь.