— Итак, я жду ответа.
Кальмириус сложил на груди руки и задумчиво вперил взгляд куда-то за голову Вазгера.
— Все-таки я ненавижу тебя, — медленно вымолвил Вазгер, качая головой. — Точно так же, как и всех Вечных… Но ты прав в одном — дальше это безумие продолжаться не может. Люди должны управлять собой сами, но то, к чему мы пришли сейчас, начав эту войну, — ужасно. Клянусь, что мы не хотели такой победы. Все, что сейчас происходит в мире, неправильно. Все должно было выйти совсем иначе…
Избранный Владыка улыбнулся и кивнул, глянув на Вазгера. Какое-то время оба мужчины молчали, глядя друг другу в глаза, а затем Кальмириус спросил:
— Ты хотел бы изменить мир? Не только поднебесный, но и саму Изнанку? Ты хотел бы, чтобы власть снова вернулась к Великим Змеям? Ведь в этом случае мы совместно могли бы кое-что исправить. Возможно, удалось бы даже избежать войн, которые уже свершились, и тех, которые еще предстоят.
— Не говори о невозможном, — строго сказал наемник. — Мы все не в том положении, чтобы бросаться подобными словами.
И тут Кальмириус расхохотался:
— Ты слышал когда-нибудь историю о Пламенеющем Шаре?..
Вазгер открыл глаза оттого, что кто-то осторожно, но вместе с тем и настойчиво теребил его за плечо. Наемник не сразу понял, где он находится, поскольку сон никак не хотел отпускать его из своих объятий.
— Мастер, проснитесь, мы уже на месте, — послышался голос рикши. Оглядевшись, Вазгер сообразил, что находятся они где-то на окраине города, недалеко от стены, окружающей Мэсфальд. Вокруг высились совершенно одинаковые кирпичные двухэтажные казармы, со всех сторон слышались громкие выкрики, изредка можно было разобрать даже слова приказов.
Вазгер выпрыгнул из коляски на мостовую и, запустив руку в карман, вытащил оттуда горсть медных монет. Отсыпав рикше чуть больше половины, отчего тот расплылся в улыбке и часто-часто закивал, благодаря за столь щедрую плату, наемник, закинув за плечи мешок, не раздумывая, направился к горстке воинов, стоящих у входа в одну из казарм и что-то оживленно обсуждающих.
— Где я могу найти тысячника Тинг-Маруна? — не церемонясь, прервал их беседу Вазгер. Воины, похоже, казались не слишком-то рады подобной бесцеремонности и, замолчав, неодобрительно покосились на Вазгера. По отсутствию отличительных знаков наемник определил, что это обычные солдаты, а потому он не собирался давать им воли.
— Где Тинг-Марун, я спрашиваю? — нетерпеливо повторил он, нахмурившись.
— А я почем знаю? — пожал плечами один из воинов и смачно плюнул прямо Вазгеру под ноги. Это была обычная провокация, счет которым наемник давно потерял за прожитые годы, а потому даже не отреагировал на нее, глядя солдату прямо в глаза.
Воин, видимо, понял, что на этот раз стоит поостеречься: то ли он разглядел в Вазгере опытного солдата, то ли злой и колючий взгляд наемника подействовал на него, но только, скосив глаза в сторону, он уже спокойнее ответил:
— Вон в той казарме должен быть, у дневального спроси.
Кивнув утвердительно, Вазгер развернулся на каблуках, при этом будто бы совершенно случайно ударил ножнами под колено не в меру заносчивого солдата. Тот, чертыхаясь, растянулся во весь рост на булыжниках мостовой. Вазгер, даже не взглянув на поверженного, направился к воротам казармы. В конце концов, он теперь наставник и первое, чему он обязан научить молодежь, — это дисциплине и уважению к старшим. Наемник не боялся, что осмеянный воин затаит на него обиду: может, день-два и подуется, да потом уж точно остынет.
У входа в казарму стояли двое десятников и явно кого-то ожидали.
— Я могу видеть тысячника Тинг-Маруна? — осведомился наемник, останавливаясь перед воинами.
— А по какому поводу? — вопросом на вопрос ответил один из десятников.
— По поводу моего назначения десятником в его полк, — произнес наемник, решив сразу расставить все по местам. На лицах офицеров отразилось любопытство: наемник мгновенно превратился из чужака в своего.
— Атон, — протянул руку первый десятник и кивнул на своего товарища: — А это Вайонд. Между прочим, ты попадешь в нашу сотню, так что вместе будем щенков муштровать.
— Вазгер, — усмехнувшись, представился наемник. Ему положительно начинали нравиться эти рубаки.
— Кстати, к тысячнику пока не иди, он бабу к себе притащил, так что злой будет, если ввалиться не вовремя, — сказал тот, что назвался Атоном. — Мы тебе объясним все сами, а ты ему потом только приказ вручишь. Кто, кстати, тебя сюда направил?
— Командор Трайша, — просто ответил Вазгер, однако, судя по тому, как у десятников вытянулись лица от этого известия, случившееся было действительно из ряда вон выходящим.
— Трайша? — недоверчиво спросил Вайонд. — С каких пор он стал назначать кого бы то ни было десятником — это не его уровень.
— Его Окаван попросил, — пожал плечами наемник, даже не подумав о том, что эти воины могут и не знать начальника заставы. Но Вазгеру повезло: Вайонд слышал об Окаване и понимающе закивал, едва услыхав его имя.
— Ну, если Окаван, тогда порядок, — удовлетворенно ответил он. — Ладно, мы отвлеклись, так что слушай. У нас всего сотня стоящих воинов, все остальные — бездельники и тупицы. Мы должны научить их сносно махать мечом, топором и всем остальным по мере сил. Сам понимаешь, что дело это пропащее, но надо хотя бы попытаться — времени-то в обрез. Ты получаешь под командование два десятка воинов…
— То есть как это два? — с недоумением развел руками Вазгер. — Во-первых, я десятник, а во-вторых, так не бывает: что это за подразделение такое — двадцать человек?
— Сейчас поясню, — рассмеялся Вайонд. — Посуди сам: в тысяче всего сотня настоящих воинов, а остальные — щенки. Даже если мы их и научим чему-то, в бой они сами себя не поведут — им хорошие командиры нужны. Сейчас-то у них десятники и сотники из своих же поставлены, но это больше для блезиру, чтоб субординацию не нарушать. А потом, когда до настоящих боев дойдет, нас всех вместо них поставят, а этих лопухов снова простыми воинами сделают. Вот так у тебя в подчинении два десятка и окажется. Перспектива не самая радужная, но до начала боевых действий душу отвести можно.
— Понятно, — протянул Вазгер, обдумывая услышанное. Ни о чем подобном командор не упоминал, он сказал только о наставничестве и десятке хороших воинов, а о том, что придется после всего этого еще и в бой вести молодежь — речи не было. Десятники догадались, что сейчас на уме у Вазгера, а потому тактично промолчали.
— Хочешь взглянуть на свой десяток? — поинтересовался Атон. — У нас пока что есть время, можем отвести.
— Откуда вы знаете, куда меня назначат?
Атон отмахнулся:
— У нас не хватает только одного человека, так что хочешь не хочешь, а все равно тебе только это место и отдадут.
— Ах да, — спохватился наемник, — Трайша же говорил, что есть только одна вакансия. Пожалуй, я бы не отказался от знакомства, тем более если Тинг-Марун сейчас меня принять не способен.
— Конечно, открыть визитеру дверь, будучи в горизонтальном положении, довольно затруднительно, — хохотнул Вайонд и кивком попросил наемника следовать за ним. Вазгер, не раздумывая, направился следом.
— Далеко отсюда до королевского замка? — как бы между прочим осведомился наемник, догнав быстро идущего воина и поравнявшись с ним.
— Да не так чтобы очень, — как-то неуверенно ответил пристроившийся позади Атон, пожав плечами. — А для чего тебе?
— Просто был у меня один знакомец, раньше в королевской гвардии служил, — беспечно ответил Вазгер, впившись взглядом в возникший над крышами тусклый шпиль дворца с развевающимся на нем стягом с гербом Мэсфальда. На глаз до замка было примерно с час пути по городским улицам… Всего пара миль разделяла Вазгера и осколок Шара. Пара миль, полная солдат, дворцовой стражи и толстых стен, сквозь которые пробиться было почти невозможно.
Воины, переданные под командование Вазгера, были действительно хороши, как и предупреждал командор. Настоящие ветераны. На первый взгляд все они были равны по своему опыту и способностям. Вазгера все это несколько удивило: такие солдаты вполне могли быть десятниками, как он сам, но уж никак не простыми воинами. Чуть позже наемник сообразил, в чем тут дело: да, эти ветераны прекрасно знали истинную цену хорошему мечу и без страха могли выйти против нескольких воинов, но вот талантом руководить боги их всех до одного обделили. Эти солдаты могли биться под чужим руководством, но отдать приказ, да так, чтобы их послушались и, даже идя на верную смерть, ревели от восторга, они не были способны.