Женщина далеко не сразу нашла, как ей называть младенца, увиденное потрясло ее настолько, что она никак не могла унять трясущиеся руки. Дагмар, взглянув на повитуху через плечо, брезгливо поморщился, и ответил:
— Найди ему кормилицу, и чтоб следили за ним пуще глаза. И еще вот что: если скажете кому-нибудь о том, что здесь видели, — пощады не будет, не ждите.
Женщины испуганно закивали, нянька все еще продолжала рыдать над телом королевы. Дагмар так и не взглянул на нее, переступая порог комнаты. Со всех сторон сразу послышались чужие голоса. Кто-то о чем-то спрашивал, кто-то предупреждал — король никого не слушал. Лишь отойдя на достаточное расстояние от покоев супруги и удостоверившись, что рядом никого нет, Дагмар наклонился к самому уху Халиока, который все еще неотступно следовал за ним, и произнес, отчетливо проговаривая каждое слово:
— Распорядись о похоронах. Повитуху, ее помощниц и няньку моей жены — казнить, но так, чтобы никто ни о чем не узнал. — Король задумался на несколько секунд, что-то напряженно решая, а затем твердо добавил: — Убей Ханга, и сделай это как можно быстрее. Мне ненавистен этот ребенок.
— Он богоравен, — тихо произнес Халиок, качая головой.
— А мне наплевать! — вспылил Дагмар, рубанув рукой по воздуху. — Я ненавижу этого выродка и знать ничего не хочу!
Продолжая изрыгать проклятия, Дагмар направился прочь по коридору.
Халиок поморщился, отгоняя неприятные мысли. Нужно было сделать еще многое, и притом чем скорее, тем лучше. Дагмар был прав в одном: женщины, ставшие свидетельницами родов, должны были замолчать навсегда.
Случайно бросив взгляд на распахнутое окно, Халиок увидел чистое небо без следа туч, и только вокруг пары самых высоких дворцовых шпилей все еще мерцало странное сияние. Постояв немного оперившись на подоконник, маг запустил руку в складки одежды и вытащил на свет оплавленный кусочек чугуна на серебряной цепочке. От камня, когда-то заключенного в оправу, не осталось и следа. Размахнувшись, Халиок швырнул отслуживший свое амулет в окно и, отвернувшись, широким шагом направился обратно к покоям Кефры.
Главный Советник, сцепив руки на груди, выжидающе смотрел на чуть приоткрытую дверь, за которой слышались приглушенные голоса. Сапоги его едва слышно цокали по мозаичному полу. Изредка глаза Маттео будто бы сами собой обращались к окну. По серо-голубому небу пробегали небольшие облака, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Советник и сам не знал, что пытался разглядеть за окном. Возможно, ему не давала покоя та самая странная гроза, которая разыгралась вчера над городом. Тревожило Маттео странное совпадение: королева Кефра родила ребенка именно в этот день. Странное предзнаменование. Он приказал своим людям дознаться, что происходило во дворце вчера, во время грозы.
Дверь скрипнула, и в залу вошел высокий худой мужчина в малиновом плаще. Прикрыв за собой дверь и повернув ключ в скважине, он торопливо подбежал к Главному Советнику и отвесил полупоклон. Маттео, ни слова не говоря, опустился на мягкую обивку дивана и выжидательно посмотрел на пристроившегося рядом казначея. Тот пожевал губами, словно решая, с чего начать, и заговорил:
— У королевы вчера родился мальчик и, следовательно, наследник престола.
— Это я и так знаю, — раздраженно перебил Паррота Советник.
— Не перебивайте меня, пожалуйста, господин. Все далеко не так просто, как нам казалось сначала. Мне трудно понять, что происходит во дворце… Вчерашняя гроза закончилась именно в тот момент, когда Кефра родила ребенка — это известно доподлинно. Подобные вещи, конечно, наводят на определенные размышления, а то, что мне удалось разузнать, еще невероятнее. Вчера Дагмар, сразу после того как покинул покои королевы, отдал приказ незамедлительно казнить всех, кто был свидетелем родов. Выходит, произошло что-то такое, что посторонним видеть было не положено, такое, что должно оставаться в строжайшей тайне. К сожалению, более подробно обстоятельств дела выяснить не удалось, постольку мне сообщили об этом слишком поздно, к тому времени повитуха с помощницами и нянька Кефры были уже мертвее некуда. Причем казнил их Халиок собственноручно.
Маттео вскинул брови: сказанное казначеем произвело на него впечатление, но он промолчал, жестом предложив Парроту продолжать. Тот не заставил себя просить дважды.
— Кроме того, Дагмар приказал Халиоку — что бы вы думали? — убить Ханга.
— Это тот гвардеец, с которым спуталась Кефра? — уточнил Маттео, нахмурившись. Он уже начал кое о чем догадываться. Главный Советник был одним из очень немногих, кто знал о связи королевы с десятником личной гвардии Дагмара.
— По всему выходит, что отцом ребенка оказался совсем не наш дражайший властелин, а его гвардеец — тому есть пусть и косвенные, но все же довольно убедительные доказательства, — как ни в чем не бывало продолжил Паррот. — Не думаю, что Дагмар стал бы называть своего собственного сына выродком и ублюдком, да еще таким тоном, в каком он разговаривал с Халиоком.
— Может быть, ребенок просто урод? — предположил Маттео, но Паррот категорически отверг эту мысль.
— Я говорил с человеком, которому удалось увидеть мальчишку. По его словам, совершенно обычный младенец, разве что орет не переставая. Нет, Дагмар наверняка откуда-то узнал, кто его отец.
— Эта новость даже для меня неожиданна, — задумчиво протянул Советник. — Но если король до сих пор не отправил мальчишку следом за всеми, кто присутствовал при родах, значит, у него на ребенка какие-то свои виды. Возможно, он хочет выдать его за законного наследника… Это более чем вероятно, учитывая возраст короля… К тому же слухи о том, что ребенок не от него, вполне могут сыграть против Дагмара, да оно и понятно — разговоры пойдут: раз не может в собственной семье порядок навести, как ему городом управлять.
— Есть здесь и еще кое-что странное… Я лично отчетливо слышал, как маг Халиок назвал ребенка богоравным, а такими вещами не шутят, особенно если принять во внимание, чьи это слова.
Маттео не ответил, лишь крепко стиснул жезл, машинально поглаживая кончиками пальцев матово блестящие жемчужины. Советника задели последние слова казначея. Халиок наверняка знал обо всем задолго до того, как ребенок появился на свет. Возможно, он посвятил в эту тайну и Дагмара.
— Надо обыскать комнаты мага, там должна быть разгадка, — решительно произнес Маттео, ударив кулаком по колену. — Займись этим сам или найди человека, которому можно доверять.
— Но как это сделать? Никто не может незамеченным проникнуть в покои Халиока. Его охранные заклятия слишком сильны, и он тотчас узнает, если в комнаты попытаются проникнуть посторонние.
— Глупец! — рявкнул Маттео, сверкнув глазами. — К тому времени, как ты решишься, маг будет уже мертв и помешать не сможет. Его я беру на себя, а ты пока можешь готовиться… Кстати, твои люди нашли того, кто должен будет убрать Дагмара и ребенка? Благо Кефра сама отошла в мир иной, так что возни будет меньше, чем я рассчитывал.
— Но Халиок назвал ребенка богоравным, — возразил Паррот с искренним сомнением в голосе. — Думаю, что убивать его — не лучшая мысль.
— Ты о маге или наследнике? — холодно уточнил Маттео.
— О мальчишке, — подтвердил казначей, незаметно для себя переходя с Советником на «ты». — Пойми, если кто-то убьет короля, это одно, даже если подобное произойдет в застенках Черного Замка. Тогда вся вина ложится на стражу, которая не уберегла отстраненного от власти правителя. Люди, конечно, и в этом случае поймут, что все это наших рук дело, народ обмануть невозможно. Но если окажется мертв еще и ребенок — это другое дело, возмущению не будет конца. Не лучше ли выслать его куда-нибудь за пределы города, и пусть его воспитывают… ну, не знаю, в лесу, в деревне — так, чтобы мальчишка, даже когда он вырастет, ничего не узнал о своем происхождении.
Маттео терпеливо слушал казначея, время от времени мрачно кивая, однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Когда Паррот наконец закончил излагать свои мысли. Главный Советник медленно поднялся и принялся молча вышагивать вдоль дивана, то и дело бросая на казначея колючий взгляд, от которого у того по спине побежали мурашки.