После того, как все съестные припасы были съедены, они в первый раз пошли в вагон-ресторан и к своему удивлению обнаружили, что в нём весьма неплохо готовят. Особенно всем понравилась сборная солянка и свиная поджарка, вот только порции были маленькими и всё приходилось заказывать по два раза. Ещё Ланнелю понравился напиток под названием кефир и он выпивал его по несколько бутылок в день. В принципе жизнь в Советском Союзе оказалась не такой уж и ужасной, вот только люди порой удивляли Ланнеля. С одной стороны они были добрыми и очень наивными, а с другой весьма хитрыми и предприимчивыми. Обе проводницы вовсю торговали водкой и продавали её по той же цене, что и в вагоне-ресторане, хотя на их бутылках на этикетках не стояло синей треугольной печати. Но это были ещё не самые большие чудеса.
На каждой станции у местных жителей можно было купить чего-нибудь съестного, но большинство пассажиров ждали, когда поезд поедет вдоль озера Байкал. Вот там, говорили они, будет раздолье и можно будет купить омуля и в жареном, и в вяленом, и в копчёном виде и что омуль очень хорош с пивом. Вот только пиво было на вкус эльдамирцев совершенно отвратительным, кислое и неприятно пахнущее. Однако, всё когда-нибудь, да, кончается и вскоре они приехали в Москву. Подарив обалдевшей от такой щедрости проводницам чемодан с беличьими шкурками, мешок с кедровыми орехами и бутыль с кедровым маслом, они вышли с четырьмя чемоданами, битком набитыми вяленым и копчёным омулем, из здания Казанского вокзала на площадь, поймали такси и попросили таксиста сначала отвезти их в самый дорогой магазин, а затем в гостиницу. Тот так и сделал, но при этом предупредил, что ничего хорошего в ГУМе они не найдут и что купить что-нибудь приличное можно только в особой секции, в "Берёзке" за какие-то чеки или в комиссионном магазине.
Потолкавшись по ГУМу, они всё же купили себе ещё два чемодана для новой одежды, так как всю имевшуюся у них одежду оставили в купе, освобождая чемоданы для омуля, с довольно большой переплатой приодевшись во всё импортное, произведённое в основном в ГДР и Китае, и отправились в гостиницу "Московская", мест в которой не было и лишь благодаря магии оные таки нашлись. Прикинув, сколько чар он уже наложил, Ланнель схватился за голову. В Европе при таком расходовании магических заклинаний он уже стал бы депутатом парламента какого-нибудь государства. Зато они сняли три двухместных номера в самом центре столицы Советского Союза. Правда, номера были совершенно отвратительными. Ещё хуже, чем пиво в поезде, зато пиво в Москве оказалось, как это ни странно, весьма приличным, хотя и всего одного единственного сорта, и вот тут они смогли по достоинству оценить, что такое байкальский омуль с пивом.
Слопав чемодан омуля и укатав два ящика "Жигулёвского", выждав какое-то время и облегчившись, эльдамирцы вместе с японцем отправились гулять по Москве, а Ланнель засел за составление бог весть какого по счёту гороскопа. Так как в Москву они приехали в девять утра, то их прогулка началась в четыре часа пополудни. Главный составитель гороскопов хотел было отправиться вместе с ними, но всё же взял себя в руки и остался в гостинице. Не то чтобы это занятие ему уже обрыдло, но перед ним уже промелькнуло столько страниц, которые он даже не смог толком рассмотреть, что оно сделалось каким-то очень уж рутинным. В принципе он мог засадить за эту работу кого угодно, хотя бы того же Одакадзу и тот выполнил бы её с блеском, но здесь всё же был один нюанс. При всём объёме магических знаний ни у кого из молодых магов не было такого опыта, как у него, а потому он не мог передоверить составление гороскопов кому-либо, хотя и подозревал, что Сэнди уже скорее всего превзошел его в этом весьма сложном и кропотливом деле.
Ланнель, памятуя о рассказах попутчиков про горничных московских гостиниц и их привычку вламываться в номер без стука, сотворил магическое заклинание блокирующее все попытки проникнуть в номер подсел к круглому столу и принялся за работу. Его помощники в этот момент уже шли по шагали по Красной площади мимо длинной очереди в мавзолей Ленина, поражаясь тому, как много людей желает посмотреть на труп какого-то человека. Они спокойно прошли мимо, полюбовались на храм Василия Блаженного и зашагали по Ильинке в сторону Политехнического музея, возле которого их внимание привлекла толпа молодых людей. Им навстречу, вдруг, бросилась какая-то молодая девушка в ситцевом белом платьице с голубыми цветочками, обутая в сандалики и тоненьким голоском поинтересовалась:
— У вас нет лишнего билетика?
Сэнди поклонился девушке и спросил:
— Сударыня, зачем здесь собрались все эти люди?
Девушка округлила глаза и воскликнула:
— Как, вы не знаете? Сегодня здесь творческие вечер Евтушенко, Рождественского и Ахмадулиной.
— А кто это такие, сударыня? — Спросил Сэнди и, прижав руку к сердцу, сказал — Простите меня, сударыня, я не представился вам. Меня зовут Сергей, а это мои друзья Анатолий, Иван и Виктор. Мы только сегодня утром приехали с Дальнего Востока и совсем ничего не знаем о жизни в первопрестольной.
Девушка улыбнулась и со смехом ответила:
— Вы меня разыгрываете, Сергей! Всё-то вы знаете, ведь Роберт Рождественский и Евгений Евтушенко были в апреле на Дальнем Востоке, в Комсомольске-на-Амуре.
— Нет-нет, сударыня, право же мы ничего не знаем об этом событии, ведь мы охотники-промысловики и выходим из тайги только летом, а потому нам действительно ничего не известно о них. — С жаром принялся объяснять Сэнди — Кто же они такие, знаменитые артисты?
Девушка уныло вздохнула и ответила:
— Они знаменитые поэты и я уже второй раз не могу попасть на их творческий вечер, а мне завтра уезжать в Пермь. Ой, извините, меня зовут Таня. Таня Синицына. Так у вас нет лишнего билетика?
Сэнди приосанился и сказал:
— Сударыня, если вы действительно так хотите попасть на этот творческий вечер знаменитых поэтов, то мы вам охотно поможем. Извольте показать нам, Таня, где находится вход в этот театр и нас непременно пустят в него.
Девушка засмеялась и воскликнула:
— Какой вы смешной, Сергей! Это не театр, это Политехнический музей. Вы, наверное, действительно только недавно вышли из тайги и разговариваете вы очень странно. Ну, раз вы обещали, что проведёте меня на их творческий вечер, тогда идёмте.
Девушка подвела их к входу, где две строгие билетёрши пропускали всех имеющих билеты, а тех, кто таковых не имел, отфутболивали прочь. Сэнди, который с поклоном предложил девушке опереться на его руку, движением глаз предложил Одакадзу решит проблему и тот решительно шагнув вперёд. Через пару минут одна из билетёрш громко крикнула толпе молодых людей напирающих на неё:
— А ну-ка расступитесь, пропустите товарищей, они по специальному приглашению! Да, отойдите же вы, дайте людям пройти!
Через пять минут они были в зале, где для них нашлись места во втором ряду, как раз прямо напротив того места, где на сцене стоял низкий столик и три стула. Одакадзу тотчас исчез, как это умел делать только он один, и вскоре появился, держа в руках три небольших книжицы и три больших фотографии. Это были сборники стихов молодых, но уже очень популярных поэтов, а также фотографии с их автографами, сделанными чёрным, жирным фломастером. У Одакадзу всегда имелись при себе самые неожиданные вещи. Ниндзя передал Сэнди свои трофеи и тот, встав, с поклоном вручил их девушке сказав:
— Сударыня, я полагаю, что вам будет очень приятно иметь на память о своих кумирах сборники их стихов с дарственной надписью и фотографии с автографами.