— Гедан, брат, будь поосторожнее с этим мальцом. Этот дьяволёнок фехтует получше меня.
Через минуту уже Гедан громко крикнул:
— Орбо, быстро обращаемся и бежим отсюда! Двое из этих мальчишек маги и они будут посильнее, чем мы с тобой! Чёрт с ним, с этим хутором и девчонками, нужно поскорее уносить отсюда ноги. С хозяевами-то ничего не случится, а вот нас эти маги могут и сжечь заживо.
Братья-оборотни в считанные доли секунды превратились в двух крупных, тёмно-бурых волков, но тут же попали под власть лесного рейнджера, который мигом их стреножил. Они снова обернулись людьми, но были немедленно схвачены высокой травой, которая внезапно приобрела прочность верёвок сплетённых из конского волоса. Орбо, поняв что ему не под силу вырваться из этих зелёных пут, с горечью в голосе сказал:
— Вот такие мы с тобой невезучие, брат. С таким трудом нам удалось сбежать от магов самого Голониуса и найти себе новую семью, как на нас свалилась эта напасть в лице трёх юных магов. Теперь нам уже точно не спастись. Похоже, что в этом чёртовом Туманном Ожерелье люди, живущие на две стороны, не в чести и их считают адским отродьем, если и того не хуже.
Ник, который уже успел вместе с Алмароном погрузить родителей и братьев девочек в магический сон, удивлённо спросил:
— Так вы что же не считаете себя адским отродьем? Тогда почему вы напали на нас и зачем превратили этих людей в оборотней?
Орбо ответил со вздохом:
— На вас мы были просто вынуждены напасть потому, что эти глупые курицы вместо того, чтобы спрятаться, выбежали из дома. Так бы вы увидели что ферма проклятых давно уже брошена и ушли. Вы ведь не первые, кто сюда забрёл за те полгода, что мы здесь живём, а Берта с Мартой и сыновьями мы сделали оборотнями по их же просьбе или вы думаете, что они от хорошей жизни жили в этой глухомани? Вся семья Берта и Марты была больна неизлечимой болезнью. Они, можно сказать, медленно гнили заживо, да, и их обе дочери тоже больны. Когда мы пришли на эту ферму, Берт уже совсем облысел, а его лицо стало похоже на львиную морду. Они сказали нам, чтобы мы уходили, если не хотим подхватить эту заразу, да, только оборотням никакие болезни людей не страшны. Ну, мы и предложили им исцелиться и они согласились, а эти две глупые девчонки видно решили, раз их мать с отцом и братья могут теперь превращаться в волков, то значит всё, они уже не люди. Мы вырыли под домом большое помещение и снесли вниз все вещи, чтобы Зайдены их не попортили, они ведь ещё не научились хорошо владеть собой. Вот только Мелиса и Лина не очень-то хотели жить в подполе и делали всё на зло отцу и матери. Они злятся на них из-за того, что мы их не вылечили, а они ещё малы для инициации, им нужно подождать одной год, а другой два года, если они не хотят провести это время взаперти пока не научатся сдерживать себя.
Ник строго посмотрел на девочек и спросил:
— Это так?
Старшая с вызовом воскликнула:
— Нет, не так! Он всё врёт!
Ник улыбнулся и, сделав руками пасы, спросил снова:
— А если я применю магию ты ответишь мне то же самое?
Девочка взвизгнула и громко воскликнула:
— Нет, не надо магии! — После чего призналась — Я специально наговорила на Орбо потому, что он не вылечил нас с сестрой.
Девочка громко разрыдалась и Сардон сказал ей:
— Ну, ладно, не плачь, мы вылечим тебя и твою сестру.
Ник отрицательно помотал головой и сказал:
— Ничего не выйдет, Сардина, это проказа. На… Ну, в общем там, где мы были, эта болезнь лечится, но очень редко, а на Ожерелье она вообще неизлечима и единственное, что хоть как-то спасает ситуацию, так это то, что она встречается крайне редко. Поэтому эти люди и забрались в такую глухомань. Никто не знает, каким путём передаётся эта болезнь, но люди с ней дольше сорока пяти, пятидесяти лет не живут. — Подойдя к оборотню, он спросил — Что ты имел ввиду когда говорил, что девочкам ещё рано становиться оборотнями?
Орбо закрыл глаза и ответил:
— Только то, что если человека инициировать в оборотня до наступления двенадцати лет, то его ни в коем случае нельзя выпускать из клетки в лес потому, что он не умеет себя контролировать и будет убивать, а не охотиться. Я бы инициировал и их, но на ферме не было подходящего помещения с каменными стенами и железными дверями, куда их можно было бы запирать на ночь.
— Понятно. — Ответил Ник и снова спросил — Почему вы убежали от Голониуса и что собирались делать здесь?
Орбо широко открыл глаза и воскликнул:
— Так это же и ежу понятно! Какому же нормальному человеку хочется завоевывать для этого некроманта всё Ожерелье и в конце концов получить за это осиновый кол в сердце? Одним только его безмозглым трупакам, да, этим кровопийцам-вампирам. Ну, может быть ещё найдутся дураки среди эльдаиаров. У них, у зубастых, какие-то свои счёты с этим вашим Туманным Ожерельем.
Услышав это, Ник удивился и присел на траву рядом с оборотнем. Вся семья прокаженных, исцелённых таким радикальным способом, была погружена в непробудный сон и положена неподалёку, причём Сардону и Алмарону для этого даже не пришлось напрягаться. Трава сама их перенесла поближе к Орбо и Гедану. Девочек интересовало только содержимое корзинок со сладостями и шелковые ленты. Только сейчас Ник заметил, что у младшей сестры, которая сидела неподалёку, левая половина щеки было какого-то мертвенно-серого цвета, а у старшей на левой руку усох и скрючился мизинец и сделалась сероватой фаланга безымянного. Он внутренне содрогнулся, эдак и они могли подцепить на этой ферме проказу, которую эльфы называли ракковалле — проклятье богов, от которой не было спасения. Сардон тотчас достал из кармана анголвеуро своей собственной конструкции и принялся исследовать всё на предмет биологической опасности.
Ещё на Земле каждый из мальчиков стал специализироваться в какой-либо одной области магии. Так Ник пошел по стопам старшего брата и даже обогнал его по части астрологии, картографии, навигации и всего того, что имело хоть какое-то отношение к изображениям содержащим в себе цифры, в общем был магом-навигатором. Алмарон заклинился на боевой и ещё сугубо практической маги связанной с ремёслами и искусствами. Из него просто рвался наружу король-воин и созидатель, а вот Сардон, как того и следовало ожидать, всецело погрузился в зелёную магию жизни. Он даже анголвеуро сделал себе зелёного цвета и это был весьма странный магический подсказчик. У него не было кнопок с рунами, зато имелся втрое больший экран. Пока Сардон исследовал всё вокруг, Ник продолжил допрос и спросил:
— Орбо, так ты кем себя считаешь, волком или человеком.
— Странный вы народ, маги. — Угрюмым голосом откликнулся пленник — Если кто-то предпочитает жить в лесу практически становясь его частью, да, к тому же ещё и может превращаться в волка или какого-нибудь другое животное, так уже всё, он теперь не человек.
Подумав о том, что он и сам иной раз предпочитает лес обществу людей, Ник громко воскликнул:
— Мы так не считаем, Орбо! Мы и сами рейнджеры, а потому не просто умеем жить в лесу, но даже и изменяем его, делая единым организмом, в котором никто и ни на кого не охотится. Ты мне лучше вот что скажи, Орбо, что вы собирались делать дальше? Охотиться на людей или у вас, оборотней, на этот счёт есть другое мнение? Почему девочка сказала, что этот лес станет вашим?
Оборотень посмотрел на подростка с ненавистью и прорычал:
— Надрать бы тебе задницу за такие слова! — Закрыв глаза он усталым голосом сказал — Ну, как мне тебе объяснить, парень, что человек живущий на две стороны никогда не нападает на обычных людей. Мы с Геданом сразу же учуяли запах болезни и пошли на него, добрых двести лиг добирались до этой фермы проклятых, ведь она настоящая находка для любого оборотня. В те места, где живут проклятые, ни один маг носа не сунет не говоря уже о людях. За всё то время, что мы с Геданом здесь находимся, тут трижды проходили охотники и стоило им только увидеть, что крыша дома выкрашена в красный цвет, они мигом убегали, куда глаза глядят. Это те, которые шли через лес напрямик, а те которые шли тропами, уходили сразу же, как только видели на стволах деревьев красные метки. Одни только вы по молодости и глупости ничего не увидели и сунулись к нам во двор. На такой ферме, как эта, оборотни могут жить десятками лет и не бояться, что к ним сунутся люди и объявят на них охоту. Ну, а что касается охоты на людей, парень, то это всё идиотские выдумки. Нет, зря я поверил Берту, когда он доказывал мне, что на Серебряном Ожерелье оборотней не бывает и что здесь нам можно жить никого не боясь.