Да, по мане я полностью просел, использовал всё, что у меня было и даже чуть больше, успевая восстановить какие-то крохи в короткие промежутки между атаками тварей.
Дзинсая использовала способность комплекта «Часового» к восстановлению и несколько целебных зелий, на её лице появилась тонкая кровавая полоса, как и на одной руке и голени, она жутко устала, но была довольна.
Амалия выщелкнула из своих перчаток раскалённые добела небольшие цилиндрики и зарядила новые. Несколько десятков таких цилиндриков было разбросано вокруг неё.
Масул глядел на нас широко открытыми глазами и что-то шептал, бледный и напуганный. Но благодаря ему, наши ездовые звери не разбежались в панике, а оставались в центре защищаемой площадки, возле костра.
Мы с девушками, не сговариваясь, подошли ближе. Используя последние крохи маны, я немного подлечил Дзи, после чего мы дружно обнялись.
— Мы молодцы! — воскликнула Амалия.
— Ещё бы! — ответила Дзи.
Что-то ткнуло меня в ногу, и, повернувшись, я увидел своего кавагура, низко склонившего голову и глядевшего на меня… покорно? Смиренно?
Я осмотрелся — то же самое было и с остальными животными.
Я присел на корточки перед своим, и тот закрыл глаза и склонил голову. Я положил руку ему на лоб.
— Что, принял мой авторитет? — спросил я. — Осознал, с кем имеешь дело? Ладно, я согласен на мир. Только давай обойдёмся без твоих приколов, ладно?
Кавагур прорычал нечто примирительно-удовлетворительное. Я оглянулся по сторонам. Девушки тихонько общались со своими новообретёнными питомцами, и я не хотел им мешать. Как и Масул, чесавший шею своего тигро-коня.
— Надо бы тебе имя какое-нибудь дать, — в глазах животины светился интерес, мол, давай, удиви меня. Я ещё раз осмотрел его кошачий силуэт, бархатную шкуру, вспомнил грацию, с которой тот сражался. — Как насчёт Ирбиса?
Животина склонила голову набок, словно пробуя новое имя на вкус, и удовлетворённо рыкнула.
Дзинсая назвала своего кавагура Баэр`Сафом, «Огнеплясом» в переводе. Амалия дала своему зверю имя Плюш. И сразу после этого, площадка, на которой мы стояли, костёр, освещавший её, куски тел нападавших монстров — всё исчезло, растворилось, а я очнулся ото сна и открыл глаза.
Небо было светло-лазурным и очень тихим. Пушистые облачка, похожие на овечек, медленно плыли к горизонту. Солнце уже начинало подпекать, но лёгкий ветерок разгонял зной.
Я сел и осмотрелся. Остальные уже проснулись и приводили себя в порядок. Масул готовил завтрак с угрюмым видом.
Рядом приветственно заурчал Ирбис. Остальные его сородичи боролись неподалёку.
У девушек было приподнятое настроение, чего нельзя было сказать о проводнике. Он больше молчал, пока мы завтракали, а потом всё же задал мучивший его вопрос:
— Скажите… Кто вы такие? Я никогда не видел, чтобы так сражались.
Мы переглянулись.
— Мы — путники, пересёкшиеся однажды в одном месте и в одно время, — ответил я весьма пространно.
— А зачем вам нужно в Оазис Сахима?
— Мне кое-что нужно там найти. Что конкретно, не знаю, думаю, это выяснится на месте.
Больше Масул ничего у нас не спрашивал, и вскоре мы продолжили путь.
До Оазиса и в самом деле было недалеко — мы добрались приблизительно за час. С двух сторон он был укрыт острыми скалами, которые бросали тени на гладь удивительно-синего озера, метров сорока в диаметре. По его берегам росли пышные кусты, изумрудная трава, несколько пальм и пара стройных, пирамидальных деревьев, которые в моём мире не водятся.
Мои спутники занялись лагерем, а я усилил своё восприятие, чтобы понять, что мне надо тут найти. Очевидно, это место было местом силы, и сейчас я пытался её почувствовать.
В какой-то момент, я ощутил отклик и, открыв глаза, ничуть не удивился, обнаружив в скальной породе круглую пещеру метрового диаметра, которой раньше не замечал. Я направился к ней. Внутри ползти пришлось на четвереньках. Ход извивался и вскоре вывел меня в круглую пещеру, в которой можно было спокойно сесть, не боясь зацепить головой потолок. Стены пещеры были гладкими и глазами ирии имели насыщенный синий оттенок.
Я сел в центре, скрестив ноги, вытащил из ножен и положил на колени Клык Рассвета и вошёл в медитацию. Дыхание постепенно выровнялось, успокоилось, стало медленным, долгим и гладким. Вслед за дыханием двигался и мой ум, наблюдая за самим процессом, и также успокаиваясь, вслед за ним.
Я вошёл в нужное состояние довольно быстро, как вдруг на меня стали накатывать страхи. Словно волны ветра они проносились, цепляя меня, и улетали прочь. Состояние было странным — когда одновременно, вроде бы, испытываешь страх и в то же время наблюдаешь за ним со стороны, целиком не вовлекаясь.