Отношение с младшим божеством «Сабред» ухудшено!
Я свернул системку. Потом подумаю, чем это всё мне обернётся.
Пока всё внимание было приковано ко мне, Дзинсая и Амалия заняли позиции. Первая метнула в здоровое плечо магу мой последний метательный нож, который я незаметно ей передал. Вторая налетела на лучника и одним касанием к шее вырубила.
Вестник же стоял на коленях и, рыдая, причитал:
— Что ты наделал? Что же ты наделал?! Что теперь будет?
Удар Дзинсаи, отправивший его в страну грёз, прервал его стенания.
— Где остальные разбойники? — спросил я.
— Двое мертвы, двое… обездвижены, — ответила Дзинсая и сплюнула.
— Надо собрать всех выживших бандюков в одном месте, скрутить, и…, - что делать дальше я не знал. Тащить их в деревню к старосте? Кого-то из нас послать к старосте, чтобы пригнал сюда людей и повозки, да сдать их им на руки? Самим везти их в город? — … и нужно будет сгонять в деревню и рассказать старосте обо всём.
— Я всё сделаю, хозяин, — ответила Амалия очень серьёзным тоном и в один миг растворилась за деревьями. Я только и успел бросить ей мысль о ловушках.
Дзинсая крепко скрутила и связала мага и влила в него целебное зелье, после занялась лучником и вестником. А после пошла к ближайшим деревьям, на ветвях которых я заметил «обездвиженных» разбойников. Оба свисали вниз головами, связанные тонкой голубоватой верёвкой.
Пока Дзинсая лазила по деревьям, а Амалия перетаскивала в одно место живых бандитов, я занялся осмотром лагеря. Устроились разбойнички неплохо: вырыли четыре землянки, построили небольшую хижину, где хранили припасы в бочках и ящиках, сладили небольшие навесы для дров, обустроили закрытый схрон для награбленного… Оставалось загадкой, как при всём этом хозяйстве городская стража не могла их найти? Не иначе, лапу к этому приложил один белокожий зубастый божок, алтарь которого я разрушил.
В хижине не оказалось ничего полезного — только бочка солёной рыбы, вяленое до твёрдости полена мясо, по паре бочонков вина и пива и целый ящик соли. Наверное, у какого-нибудь купца отобрали.
В схроне и правда аккуратно лежали ящики, тюки и бочки с клеймами разных мастеров и торговых гильдий. Отдельно лежали рулоны разноцветной ткани, в уголке притулились свёрнутые ковры, а в отдельном ящичке поблескивали полупрозрачные кристаллы с голубоватым отсветом. Вряд ли что-то из всего этого мне бы пригодилось, поэтому, я ничего тут не тронул и продолжил осмотр лагеря.
Землянки были неплохо обставлены. В каждой стояло по четыре жёстких койки с топчанами, набитыми соломой, несколько бочек с водой, масляные фонари и по сундуку возле каждой койки. В трёх землянках из четырёх, помимо большой общей комнаты, имелись ещё и по одной меньшей. Похоже, в них жили служители божеств. Эти комнаты я обследовал после общих.
Сперва я вскрыл замки на сундуках. Дело это оказалось нетрудным. Замки, как и сами сундуки, были очень старыми. При желании их можно было выломать и так, с пары ударов, но если есть навык взлома, почему бы им не воспользоваться?
В сундуках рядовых разбойников было мало ценного. Одежда, да разная мелочёвка, вроде курительных трубок, огнив, пары колец и прочей чепухи. В одном сундуке нашлось несколько свитков и пара книг. Ещё в одном — целый набор различных зелий и ингредиентов для их варки.
Помимо прочего, я нашёл неплохой топор, разделочный нож и пару хороших сапог.
Когда с этим было покончено, я занялся отдельными комнатами. Обставлены они были не в пример лучше, чем общие. В каждой, помимо сундука и койки с топчаном, стоял стол. На стенах висели полки, а под потолком — большие светильники, горевшие довольно ярко, что позволяло читать при их свете.
В первой из таких комнат лежало на полу, под койкой и висело по стенам много музыкальных инструментов. На столе стояла целая стопка книг о музыке, пении, танцах и актёрском мастерстве. На полке, рядом с красивой резной шкатулкой и подсвечником на одну свечу, находились несколько книг в тёмных переплётах. Темы их оказались весьма странными и даже пугающими — тёмная магия, ритуалы с жертвоприношениями и мастерство убийства.
Под столом нашёлся небольшой походный алтарь в виде чёрного металлического куба с красной семиконечной звездой на боку. Под подушкой лежала ещё одна книга, обтянутая чёрной кожей — «О служении Марауду Сладкоголосому». Божество песен, танцев, музыки и творчества не чуралось и заказными убийствами, видя в них также творческое проявление личности. Странный товарищ.