«Ты же их скинула, верно?»
«Конечно. Передала Дзинсае.»
Это хорошо. Пока мы тут сидим, Дзи разберётся с бумажками и найдёт, как использовать сведения, содержащиеся в них. Сразу стал понятен внезапный порыв нежности Амалии к эльфийке.
«Так, слушай мою команду: никому ничего не говори. Вообще никому и ничего. Сделай вид, что у тебя шок или ступор, или ещё что-нибудь в этом роде.»
«Поняла», — тут же отозвалась моя спутница.
Правда, стража могла начать распускать руки… Перед моим внутренним взором невольно встала нелицеприятная картина сначала домогательств, а вслед за ней и изнасилования Амалии стражей, от чего во мне поднялась волна гнева и возмущения. Зубы сжались так, что заскрипели, а на руках побелели костяшки.
«Не переживай, хозяин», — дошла до меня мысль Амалии и её ровное, спокойное состояние, разбившее непотребные образы на осколки, — «Даже если меня начнут… щупать, это ничего не значит.»
«А если они пойдут дальше?» — спросил я, и злость снова начала заполнять меня горячей волной от живота вверх, к голове.
«Тогда мне придётся защищаться», — ответила девушка, и моя злость сама собой начала спадать.
В самом деле, у этой с виду миленькой блондиночки были в распоряжении такие возможности, о которых даже я не знал. Она наверняка могла постоять за себя и за свою девичью честь. Это меня хоть немного успокоило. Вслед донеслось ободрение от спутницы:
«Не переживай, всё будет хорошо! Мы обязательно выберемся!»
Я невольно улыбнулся. В конце концов, вину девушки надо было доказать. А без украденных документов это сделать весьма проблематично. Если же они полезут к Дзинсае… Ну что, удачи им! Уж она-то себя точно сдерживать не будет. Правда, и дров может наломать, блин. А расхлёбывать всё снова придётся мне!
Ладно, сейчас не было никакого толка об этом думать. В данный момент я всё равно ничего не смогу изменить — на решётке, двери, стенах и полу камеры были наложены антимагические плетения. Вот, зря я тогда не сдержался и запульнул огнём перед стражей. На тот момент они не знали, что я могу колдовать, и могли посадить меня в обычную камеру, выйти из которой мне бы не составило труда. Теперь же придётся сидеть и ждать, пока дверь откроют. А она усиленная, у меня не хватит силы выбить её, и вскрыть замок тоже нечем — все мои вещи, что были со мной в момент задержания, стража изъяла. Обыскали очень тщательно, даже в естественные отверстия заглянули. Оставили только одежду и ту без ремня.
Но, с другой стороны, если бы я это не сделал, последствия могли быть ещё хуже. Например, они бы узнали силу Амалии, или Дзинсая убила бы нескольких. Остальные нас бы просто задавили числом. Так что, рефлексировать было нечего.
Но просто так сидеть и ждать, пока о тебе вспомнят, было скучно, поэтому я начал пытаться что-то делать с Пространством.
Для начала, я попытался раствориться в нём, стать единым целым, как в момент прохождения мной Посвящения. Антимагия действовала на магические плетения, разрушая их в момент формирования, но Пространство — это особая стихия. Вряд ли на неё можно влиять так же легко, как и на остальные элементы.
Погружение поначалу не получалось — мешали мысли и переживания последних событий. Но постепенно, концентрируясь на дыхании, мне удалось успокоиться.
Состояние погружения начало выстраиваться, когда я стал наблюдать мысли, никак на них не концентрируясь. Они приходили и уходили, а я сидел и не мешал. Одни образы сменялись другими, я же оставался беспристрастным и, наконец, процесс пошёл.
Сначала я ощутил пространство камеры. Я словно кожей чувствовал каждую выщерблинку в камне стен, влагу соломы, стенки «туалета»… Я сам стал камерой, одновременно чувствуя и своё физическое тело. Теперь оставалось понять, как можно влиять на объекты внутри пространства или на самого себя в нём же.
Некоторое время я потратил на эксперименты — пытался тянуть к себе солому из тюфяка или сдвинуть тело хоть на сантиметр в какую-либо сторону. У меня напряглась голова, включая лицо, руки и спина, но никакого эффекта это не произвело.
Надо было расслабиться. Это было не физическое усилие, а значит нечего было так напрягаться. Усилием воли я заставил напряжение уйти, но всё равно никак не мог ничего сдвинуть или переместить.
В итоге, я бросил попытки и стал размышлять, что не так и почему не получается. Похоже, я выбрал неправильный подход. А если выбранный предмет сделать своеобразным «якорем», а остальное пространство…
— Олежа, Олежа, — вдруг раздавшийся очень знакомый и характерный голос, словно говорили сразу несколько человек в унисон, заставил вздрогнуть и спугнул зарождавшуюся мысль. — Ты меня разочаровываешь. Ты, Герой, начавший делать своим первые шаги к славе и силе, совершивший первые деяния, торчишь в вонючей тюрьме в каком-то захолустье… Тебе самому за себя не стыдно?