И она повторилась, спустя какое-то время. Во второй раз вещал уже другой охранник, правда в компании первого. Рассказывал в подробностях, как его обслуживала моя спутница, и насколько она умела, даже поблагодарил меня за то, что научил её всему этому.
Время тянулось медленно. От нечего делать я начал отжиматься и тянуться, благо для этого не требовалось много места. Зубоскалящий стражник, который вещал мне об искусности Амалии в определённых делах, стал подначивать меня смертной казнью, мол, палач уже и топор точит, и верёвку сплёл, и скоро состоится массовое публичное мероприятие со мной и им в главных ролях.
Мне захотелось от души врезать этому мерзкому типу по физиономии, но это было неконструктивно. Тем более, нас отделяла усиленная дверь и небольшое пространство перед ним — через окошко для еды я бы до него не достал.
В следующий раз окошком воспользовались по прямому назначению — просунули мне поднос с обедом. Но и в этот раз я на подначку не повёлся, даже когда стражник чуть ли не целиком просунул свою рожу в окошко. Явно напрашивался.
Это говорило о чём? Это говорило о том, что с доказательной базой у местных следователей возникли определённые трудности. И надо было меня хоть как-то подловить, чтобы было чем шантажировать. Наверняка прямое нападение на тюремного охранника каралось жестоко, раз тот так напрашивался на это. Но будем умнее и сдержаннее — нечего поддаваться на провокации.
Обед был крайне скуден — серовато-коричневая не то каша, не то похлёбка с куском чёрствого грубого хлеба и кружкой мутной воды. Я ел эту бурду медленно, стараясь отстраниться от вкуса и запаха, пока мою трапезу не прервал новый визитёр. Загремели ключи, заскрежетал замок, а вслед за ним и петли, и рослый охранник в латах и с алебардой в руке пророкотал:
— К дознавателю! Живо!
Я отставил поднос, поднялся с пола и вышел, заведя руки за спину. Охранник надел на меня кандалы, развернул меня лицом в нужную сторону и толкнул рукой, далее подпихивая остриём алебарды.
Коридор был длинным, несколько раз мы поднимались и спускались по ступеням и переходам. Шли долго, мне даже показалось, что меня специально водят кругами по одному и тому же маршруту, пока мы не дошли до массивной двери, обитой металлом, с вырезанными по краю защитными рунами, и конвоир не приказал мне остановиться.
Постучав, получив разрешение войти и доложив о доставке, конвоир втолкнул меня внутрь и закрыл за моей спиной дверь.
Это был просторный кабинет, освещённый несколькими магическими светильниками, с высоким потолком и массивным столом, за которым сидел худосочный мужчина с резкими чертами лица, словно он долгое время голодал, бледной кожей и седыми волосами до плеч, зачёсанными назад. У мужчины был длинный острый нос, тонкие губы и узкий подбородок, который он сейчас потирал в задумчивости длинными тонкими пальцами. Одет мужчина был в мрачный камзол, преимущественно бордовых и тёмно-коричневых цветов.
— Проходите, присаживайтесь, — произнёс дознаватель и указал мне на трёхногий табурет, который стоял в метре от его стола.
Я бросил взгляд по сторонам. В углах, по бокам от двери, стояли стражники в латах и с мечами в руках. Один из них толкнул меня в плечо. Я послушно сделал несколько шагов и сел на табурет.
— Я старший дознаватель Эйраз. Как Вам понравились условия содержания? — спросил дознаватель.
— Ничего хорошего о них сказать не могу, — ответил я. — Еда у вас не очень. И надо бы солому поменять в тюфяке.
Глаза дознавателя чуть прищурились.
— Если мы с Вами не придём к… соглашению, то Вам придётся привыкнуть к ним, ибо в таком случае, Вы задержитесь у нас на некоторое время.
— И что же это за соглашение?
— Сотрудничать с дознанием, ответить на вопросы честно и правдиво и… рассказать, куда ваша служанка дела важные городские документы.
Что-то у меня сегодня день сделок. Одна лучше другой…
— Начнём с того, что я понятия не имею, о каких документах идёт речь…
Я поймал взгляд дознавателя, холодный и колючий. При моих словах уголки его губ едва заметно дрогнули. Интересно, с чего бы.
— Во-вторых, она мне не служанка…
Вновь едва заметное дрожание. Либо у него нервный тик, либо это как-то связано с моими словами. Или с тем, что слышит этот Эйраз. Может быть, местные дознаватели обучены чувствовать ложь? Тогда слова надо подбирать крайне осторожно.