— А кто же? — спросил мужчина.
— Я бы сказал, товарищ по несчастью, — ответил я, и это было правдой. Ведь, мы вместе загремели за решётку. Но относиться эти слова могли к чему угодно.
— Ну, ну, так уж и по несчастью?
— А Вы сами посудите — ни за что, ни про что вдруг нагрянула стража, да давай хватать её за… Хватать, в общем. Конечно же, я вступился за девчушку, а как иначе? Только я так и не услышал, в чём конкретно нас обвиняют.
— Знаете, что у нас делают с ворами? — медленно и нарочито небрежно спросил дознаватель и не дождавшись от меня закономерного «что?» продолжил. — Им отрубают руки. И их пособникам тоже. А целительная магия у нас дорогая, далеко не всем по карману…
Он внимательно смотрел за моей реакцией на его слова. По сути, это должно было пугать — кому же охота остаться инвалидом? Вот только я очень чётко контролировал свои реакции и был готов к чему-то подобному.
— И какое отношение это имеет к нам?
— Прямое, дорогой мой друг, — со вздохом ответил Эйраз. — По вашему наущению эта несчастная девочка пробралась в мэрию и выкрала несколько важных бумаг. На выходе её заметил один из работников архива и позвал стражу. И то, что Вы за неё вступились, говорит в пользу этой версии. Так что… Велика вероятность, что Вам придётся учиться есть без помощи рук.
— Я никому не поручал проникать в мэрию, а тем более, что-то оттуда красть. Это первое. Второе, где улики, доказывающие причастность девушки к предполагаемому воровству? Третье, Вы проверяли работников архива? Может быть, эти ваши сраные бумаги увёл кто-то из них, а вину решил свалить на удачно подвернувшуюся девчушку?
— А что она делала в закрытом архиве мэрии, позвольте узнать?
— Да кто ж её знает? Она глупенькая, вполне могла и не знать, что зашла туда, где посторонним быть не следует. Тут другой вопрос — как её прошляпила ваша же стража и охрана? И почему её туда пропустили — если она в самом деле там была?
— Вы сомневаетесь в словах свидетеля?
— Я сомневаюсь, что у него не было умысла оговорить кого-то в своих грязных делишках.
— То есть, на контакт Вы идти не желаете…
— Смотря что вы под этим имеете в виду…
Эйраз скривился. Интересно, что ему сейчас пришло в голову?
— Уж точно я не собираюсь брать на себя вину за то, в чём виноват кто-то другой, — добавил я.
И тут ни слова лжи. Максимально общие слова, которые вполне можно трактовать и в привязке к данному делу. Неплохо получилось!
— Ладно. Подумайте ещё. Стража! В камеру его.
В комнату тут же влетел мой конвоир, схватил меня за плечо, сдёрнул с табурета и вытолкал за дверь. Всю дорогу до камеры, которая оказалась короче, чем до кабинета, он то и дело подталкивал меня то рукой, то алебардой, что-то приговаривая. Я не вслушивался в его слова, вместо этого анализируя разговор со следаком.
Как с меня сняли кандалы, втолкнули в камеру и заперли замок я даже не заметил, настолько погрузился в свои мысли. Просто в какой-то момент осознал, что оказался «дома».
Я сел на то же место и ещё раз обдумал своё поведение, слова дознавателя и его вопросы. Вроде бы, ничего не сболтнул, да и подловить меня было не на чем. Но подобные походы возобновятся, это факт, и к ним надо быть готовым.
Время вновь потянулось медленно и лениво. Дабы хоть как-то его скоротать, я занялся сперва дыхательными практиками, но в сыром воздухе камеры это делать было тяжело — то и дело я срывался на кашель. Потом я пытался погружаться в медитацию снова и снова, чувствовать Пространство и как-то выделить излишнюю влагу в воздухе.
Мне срочно был нужен учитель, без наставлений было непонятно, как работать с Пространством.
Мыслями я вернулся в момент, перед тем как появилась тёмная богиня — называть её имя я опасался даже в мыслях. Я почти что-то понял и осознал, и теперь надо было восстановить этот момент в памяти.
Поочерёдно я вспомнил все свои попытки двигать и перемещать предметы, но мысль так и не желала возвращаться. Долбаная богиня! Ну, кто просил заявляться именно в этот момент? Хотя… Наверняка это было неслучайно. Равно как и то, что мы с Амалией попали за решётку. С этой дымчатоглазой когтистой мадам станется…
Постепенно меня стало клонить в сон. День выдался длинный и насыщенный. Немного поборовшись с собой, я всё же перешёл на тюфяк, выбрал место посуше, куда преклонил голову, подложив под неё руку, и не заметил, как уснул.
Краем сознания я отметил, что мне приносили ещё раз еду, но моё тело продолжало спать. Интересное состояние, непривычное. И только тревога, вызванная тем, что я могу не успеть спасти наг, бередила душу, мешая погрузиться в по-настоящему глубокий сон.