— Возьмём-возьмём! Только открой бесову дверь!
Гоблин отвернулся, словно задумавшись о чём-то, потом тонко свистнул. Вскоре из коридора подошли ещё два гоблина. Один был явно старше, волосы его были седыми и коротко стриженными. Один глаз отсутствовал. Всю его морду и даже уши покрывали шрамы. Один жёлтый зуб выпирал с нижней челюсти. Смотрел гоблин сурово и подозрительно. Одет он был в серую безрукавку и штаны.
Второй был похож на Хрыгзу и глядел на нас с живейшим интересом и любопытством. Его облачение составляла такая же, как у нашего знакомца, коричневая ряса.
— Воть! Ребятка. Ето Хвысь, — он указал на старшего, — а ето Газг. Они нас заберуть с собой! — сказал гоблин своим друзьям.
Хвысь сплюнул на пол и пошёл к двери.
— Как жо они возьмуть, если дверка закрытая… Эй! Темнокожа! Тудыть тыкай!
Он указал куда-то на стену, и только сейчас я заметил там нажимную пластину. Дзинсая хотела, было, что-то такое едкое сказануть, но сдержалась и молча выполнила указание гоблина.
— А тыть, змеечина, суды стой, — одной из наг он указал на место на полу. — И хвостом тук-тукай суды.
В общем, чтобы открыть дверь, надо было одновременно нажать на две нажимных пластины и повернуть скрытый рычаг, что мы и сделали, после чего дверь всё с той же неохотой, как и в первый раз, пришла в движение, открывая нам путь на свободу. И вовремя — первые стражники уже добежали до нас, но их приняли на себя наги.
Гоблины первыми выскочили наружу, причём, если молодые старались бежать, как можно быстрее, то старый шагал широко, как на параде, и не торопился.
Следом выскочили наги, я, Амалия и Дзи. Как только давление с пластин ушло, дверь поползла вниз. Напоследок, эльфийка обернулась и одним ударом выбила шестерню в дверном механизме с внешней стороны. Дверь тут же рухнула, отрезая нас от погони раз и навсегда.
Но расслабляться я не спешил — ещё надо было подняться на поверхность, что, впрочем, оказалось делом простым. Стоило только всем забраться в подъёмник и топнуть ногой, как тот пополз вверх, скрежеща каменными стенками о каменную же шахту.
Свежий прохладный воздух встретил нас и заключил в свои объятия. Пока мы шарились по тюрьме, наступил вечер, если не ночь. Стемнело, на небе появились звёзды…
Когда мы отошли на достаточное расстояние от входа в тюрьму, и моё заклинание шарика света не рассеялось, я осмотрелся, поднял лицо кверху и громко сказал:
— Задание выполнено! Ваши дочери спасены!
Честно, просто не знал, что ещё сделать. Способов связи с собой королева наг не оставила. Поэтому, я сделал первое, что пришло мне в голову под неодобрительное качание головой Дзинсаи и живой интерес Амалии.
Как только я произнёс эти слова, воздух в паре метров от меня замерцал и начал искажаться. Появился белый овал, из которого выползла сама королева Панчакали в полном боевом облачении и в сопровождении двух воинов-наг.
Человеческую часть тел закрывали нагрудники. Каждое плечо украшал широкий браслет. Все восемь запястий королевы звенели браслетами. На её голове был замысловатый убор, напоминавший восходящее солнце. В каждой из своих восьми рук она сжимала разные мечи.
Мужчины-наги, её сопровождавшие, имели по три пары рук, открытые мужественные лица, не лишённые красоты, иссиня-чёрные волосы до плеч и тёмно-синюю чешую на змеиных половинах. Их уборы были поскромнее и больше походили на открытые шлемы. Вместо браслетов их предплечья закрывали наручи, а оружие помимо нескольких мечей составляли и топоры, и булавы.
Всё, что было надето на телах наг, было выполнено из жёлтого металла, поблескивавшего в свете лун и звёзд.
Как только королева вышла из портала, я просто кожей почувствовал восторг, смешанный с радостью и нетерпением, который разлился, как от спасённых дочерей, так и от самой королевы.
— Я вижу, что… ты выполнил моё задание, человек. И… Ты… И впрямь… Ты… смог…
А дальше её самообладание дало трещину. Побросав оружие прямо на землю, королева ринулась к своим дочерям, принялась целовать их, обнимать, оглаживать по лицам и головам, заливаясь слезами. Её дочери также рыдали, припадая к её рукам, и также обнимая её. С губ мужчин-наг сорвался облегчённый вздох.
Я стоял, смотрел на всё это и с одной стороны чувствовал себя неловко, словно был лишним, а с другой мне было радостно от того, что семья всё же воссоединилась.
— Извините, — утирая слёзы и улыбаясь, сказала королева. — Не пристало королеве так открыто проявлять свои чувства…
— Здесь Вы можете позволить себе хоть немного побыть матерью, а не королевой, — произнёс я и отошёл в сторонку.