— Скажи мне, Гедир, ты проводил вчера допрос подозреваемой? — спросил у вошедшего дознаватель. Тот расплылся в сальной ухмылке.
— А то как же! Хорошо её допросил! С пристрастием!
— Чувствуешь ли ты какие-то изменения в своём обычном состоянии?
Вопрос вызвал у стражника удивление.
— Да, нет. Всё как обычно…
— Просто, симптомы ещё не проявились, — вставил я своё слово. — Надо подождать дня два или три, тогда уж точно будет известно, насколько серьёзно заразился этот… субъект.
— Заразился? — стражник нахмурился и стал переводить взгляд с меня на следака и обратно.
— Ну, да. Та девушка, с которой меня задержали, разносчик одной редкой болезни. Так, она безобидна, но от контакта с кожей происходит заражение. Через какое-то время симптомы начнут проявляться, но вот, какие именно, мне неизвестно. Першение в горле, может быть, начнётся кашель или прострелы в суставах… Да что угодно может быть! У каждого оно может проявляться по-разному.
Стражник побледнел, стал машинально водить рукой в латной перчатке по кирасе, потом кашлянул пару раз, и в его глазах появилась паника.
— И чем это мне грозит?!
В чувствах он даже схватил меня за плечи и стал трясти, повторяя одно и то же.
— Стражник Гедир! — рявкнул дознаватель, встав с кресла и нависнув над столом. — Прекратить неподобающее поведение!
Окрик подействовал, во всяком случае, этот Гедир перестал меня трясти.
— Если только кашель, то ты ещё успеешь вылечиться. Если же пойдёт онемение или добавится ещё какой-нибудь симптом… То всё, брат — считай, пора заказывать заупокойную.
— Как вылечиться?! Как?!
— Я бы тебе посоветовал принять горячую ванну и натереть всё снаружи и внутри себя перцем. Только перец бери поядрёнее. И во все полости его, ну, кроме глаз, естественно. Тогда зараза отступит. Тебе ещё повезло, у тебя лёгкая форма, так что шансы спастись есть.
Не дожидаясь разрешения, стражник припустил так, что оставил дверь открытой настежь.
— Не забудь и под язык насыпать! — крикнул я ему вдогонку.
«Может, это отучит тебя лгать», — добавил я мысленно.
А реакция его объяснима — он наверняка хватал Амалию за разные места, не исключено, что и до открытой кожи касался.
Дознаватель рухнул в кресло, и я развернулся к нему.
— Так, что Вы хотели мне сказать-то? — спросил я.
— Я-а… А… Дай подумать…, - он приложил пальцы ко лбу и прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.
— Кстати, а мне возместят завтрак, который я не ел? Или заменят более удобоваримым обедом? — спросил я. Нельзя было дать ему сосредоточиться. Иначе сообразит, что, в целом, вся эта сцена не отменяет того факта, что к Амалии, якобы, было применено насилие, и что она меня сдала. Только до этой мысли надо ещё дойти.
— Что? — дознаватель силился что-то осознать, но я не давал ему такой возможности своей болтовнёй.
— Я говорю, мне дадут сегодня нормальный обед, а не непонятные серые помои? И когда, чёрт возьми, мне дадут нормальный тюфяк?! А крысы? Вы знаете, какие огромные тут бродят крысы? Да одна такая может руку откусить по локоть!
Дознаватель совсем перестал что-либо соображать, а я всё трещал и трещал. Нёс всякую околесицу, не давая ему собраться с мыслями.
— Уведите его прочь! — не выдержал наконец он.
— Я протестую! Это произвол! Наглый и беспринципный! Я требую человеческих условий содержания!
Охрана подняла меня под руки, а я продолжил спектакль и принялся вырываться из их захватов. И всю дорогу пока они, фактически, несли меня до моей камеры, я орал разный бред.
Да, дознаватель скоро соберётся с мыслями и поймёт, что я просто ушёл от ответов, но будем надеяться, что это произойдёт не скоро.
До конца дня ко мне так никто и не явился. И утром следующего тоже.
Прошло уже несколько часов, когда дверь моей камеры вновь открылась. Хмурый стражник — не тот, что водил меня к дознавателю ранее — вывел меня, не надевая кандалов, и повёл по коридору, вежливо подталкивая в нужном направлении.
Меня привели во всё тот же кабинет. Тут же стояла и Амалия. Дознаватель Эйраз сидел в кресле, приложив руку ко лбу и чуть повернув голову. И вид он имел очень уставший.
— Что тут происходит? — спросил я. Амалия едва заметно покачала головой. Выглядела она вполне себе нормально. Немного схуднула на казённых харчах, если она их ела вообще, и наряд горничной кое-где помялся, а край подола испачкался в грязи, но ничего существенного.
На мой вопрос Эйраз оторвал голову от руки и посмотрел в лицо. Судя по совсем серому цвету физиономии, мешкам под глазами и полопавшимися сосудами в самих глазах, ночь у дознавателя прошла без сна.
— Кто-нибудь мне объяснит? — спросил я, глядя на дознавателя.
— Вируд Безродный и служанка Амалия… от имени стражи города приношу вам свои извинения за ложные подозрения в краже городских документов. Стража проводит вас на выход. Там же вы получите обратно свои вещи, — произнёс дознаватель и вновь вернул голову в первоначальное положение, умостив её на руке.
— В честь чего вдруг такая милость?
— Мы нашли настоящего вора, — не поворачивая головы и не открывая глаз ответил мужчина. — Им и правда оказался один из работников архива. Украденные документы были найдены в его жилище, в тайнике. Хотя, он поначалу всё и отрицал, но доказательства были неоспоримы. На допросе он сознался, что хотел продать документы врагам Грелейда и будет вскорости казнён за измену городу.
Казнь за несколько бумажек? Сурово!
— Если больше нет вопросов, я прошу оставить меня.
Я не стал ничего на это отвечать, только слегка поклонился, взял Амалию за руку, используя рукав вместо перчатки — она всё ещё отыгрывала впавшую в ступор, — и потащил её за собой вслед за стражником.
Шли мы минут десять, прошли мимо нескольких постов охраны и, наконец, оказались в небольшой комнатушке, куда через минуту вошёл ещё один стражник с объёмным ящиком в руках. Он поставил ящик на пол, а сопровождавший нас воин произнёс:
— Вот ваши вещи. Можете получить под опись.
Я заглянул внутрь — правда, все мои вещи, включая Клык Рассвета, лежали внутри. Я споро принялся снаряжаться, заодно проверяя, всё ли мне вернули.
Стражник терпеливо ждал, пока я снаряжусь, после чего повёл нас дальше по коридорам и переходам, пока мы не оказались в холле, где нас ждала Дзинсая. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и покачивала носком сапога.
— А-а, явились, рофьи отпрыски! — «поприветствовала» нас эльфийка.
Я чуть не поперхнулся, когда услышал такое. Она вновь была в образе высокомерной эльфийской дряни.
— Госпожа Велтариос, ваши слуги доставлены, — отрапортовал стражник, на что та слегка кивнула, правда скривив рожицу.
— Я вижу. Дальше я их заберу. Ну? Чего уставились? За мной, никчёмные жертвы связи гоблина и пещерной крысы!
Мы с Амалией синхронно склонили головы и поспешили уйти, пока тёмная эльфийка совсем не вошла во вкус и не начала бушевать.
— Ну, и как? — спросил я. Эльфийка сидела на стуле, покачивая ножкой, пила местное сладкое вино и насмешливо смотрела на меня с лёгкой улыбкой.
Нервное напряжение не отпускало меня с момента, когда я переступил порог своей камеры и отправился к дознавателю в заключительный раз. Я держался, пока мы не вошли в нашу комнату в трактире и не заперли дверь. И уже здесь меня прорвало — я просто не мог усидеть на месте, расхаживал из угла в угол, то и дело выглядывая в окно. Мне всё мерещились соглядатаи дознавателя, которые следили за нашей комнатой и сейчас пытались подслушать то, о чём мы говорим. Ну, во всяком случае, моё разыгравшееся воображение рисовало именно такие картины.
— Может, ты всё-таки успокоишься? И сядь уже, наконец! От твоего мельтешения у меня уже голова болит, — ответила Дзинсая.
Амалия примостилась на сдвинутом к стене сундуке и во все глаза наблюдала за нами с эльфийкой.