— Долой узурпаторов трона!..
Прокашлявшись, дрессировщик продолжил номер. Он взял обруч и встал сбоку от бочки, на которой сидела свинобелка. Теперь она должна была перепрыгнуть через него, но животине, похоже, надоело сидеть, и она попыталась сползти на мостовую. Её хозяин ей этого не дал, подхватив её и снова усадив на бочку.
— Розалия! Пух! Пух, Розалия! Пух! Пу-ух!
Но животное продолжало пытаться слезть и пойти по своим делам — орех к этому моменту был сгрызен.
У дрессировщика опустились руки. Его плечи вдруг начали дрожать.
— Почему, Розалия? Неужели, я плохо о тебе заботился? А ты… Ты… Ты предала меня!
И картинно закрыв глаза рукой, напомаженный разрыдался и убежал в толпу. Ему в спину раздались глумливые выкрики, свист, кто-то запустил огрызком яблока. Ещё кто-то — пушистым круглым созданием, которое Система определила, как пушуна.
— А я знал, что он шарлатан! — возвестил бородатый пузан рядом со мной.
Свинобелка же, осмотревшись, с кряхтениями сползя с бочки, добралась до ближайшего дерева и полезла на него.
Последней каплей, после которой я решил плюнуть на сию замечательную ярмарку, был молодой человек азиатской наружности, показывавший «древнее боевое искусство рыба-чо». Он размахивал здоровенной рыбиной, как нунчаками — перехватывал её то за голову, то за хвост, выписывал восьмёрки, крутил ею и вертел самыми разными способами.
Дзинсая, глядя на действо, начала закипать. Амалия наоборот, восхищалась и радовалась. А у меня от всего этого уже начинала болеть голова.
Парень с рыбой вызвал даже восхищённые возгласы.
— Ох, ты смотри-ка! Во даёт! — воскликнул бородач.
— Что это за бред?! — не выдержала эльфийка. — Это что, боевое искусство?! Вы что, люди?! Вы…
— Тише! — одёрнул я её. Ещё не хватало схлестнуться с толпой.
Собственно, глядя на все эти «таланты», было понятно, почему маг нам ничего не сказал. Смотреть тут нормальным людям было не на что. Ещё и был шанс ненароком получить по голове от неумелых действий «таланта».
Ещё раз бросив взгляд на действо, я увидел, как «рыба-чоист» подкинул рыбину и поймал её зубами, как тюлень, встав при этом в пафосную позу. После этого я развернулся и скорым шагом пошёл прочь.
Что не так с местными жителями, если размахивание рыбой вызывает у них восхищение? Словно они никогда не видели, как сражаются настоящие воины и бойцы.
— Это… Это просто… У меня слов нет! — пылала Дзинсая возмущением. — Что не так с этими людьми? Хотя-а… Мы бы там правда вызвали фурор Может, вернёмся?
Я укоризненно на неё посмотрел и пошёл дальше.
— А что не так? Почему мы не остались досмотреть представление? — спросила Амалия. В ответ я молча уставился на неё. — Это «рыба-чо», вроде бы, неплохое искусство, разве нет?
Теперь уже мы вдвоём с Дзи пялились на девушку, а та откровенно ничего не понимала, переводя взгляд с меня на неё и обратно. Эльфа едва не взорвалась гневной тирадой, но она не успела ничего произнести.
— Возьмите сладости! — воскликнул кто-то рядом с нами. Я резко развернулся на голос и увидел девчушку лет четырнадцати в пёстром одеянии с преобладанием вырвиглазного светло-синего цвета, которая протягивала нам какие-то угощения на палочках и широко улыбалась.
Я не решился перечить, дабы не вызвать очередную истерику, и взял угощение, равно как и Дзинсая с Амалией. Довольная девчушка побежала дальше, а я задумался — может быть, они тут все под веществами? Едят что-то или пьют, от того и ведут себя так странно…
Не успел я ничего сказать, как услышал хруст. Дзинсая откусила кусок своей сладости и задумчиво его пережёвывала.
— Зря ты это сделала, — сказал я. — Вдруг они подмешали что-то в эти сладости? Станешь такой же дурочкой, как и… они.
Дзи на секунду замерла, прислушалась к себе, но потом продолжила размеренно работать челюстями. Амалия тоже попробовала кусочек, возвестила, что эта еда вполне безопасна и продолжила есть, как ни в чём не бывало. Это меня убедило, что дело тут всё же не в сладостях. Да и с момента нашего завтрака прошло уже довольно много времени, а ничего необычного я в себе не ощущал. Никаких изменений, скачков настроения или чего-то подобного. Вздохнув, я попробовал и свою сладость. Она напоминала козинак, скорее всего, им и являясь.
Так, грызя сладости, мы вдруг оказались на пустой улице. Толпа осталась где-то там, за нашими спинами. Так или иначе, но стоило узнать, где жил этот Амилорн, и для этого мы зашли в первую же попавшуюся таверну.
Внутри было светло и пусто. Скучающие официантки сидели возле барной стойки. За ней бармен развалился на табурете, положив голову на стойку, и кажется спал.
При нашем появлении одна из официанток толкнула бармена в плечо, тот оторвал голову от стойки и подслеповато уставился на нас.
Был он мужчиной средних лет, абсолютно лысым, с мясистым носом, жёсткой складкой губ, тяжёлым подбородком и недобрым, подозрительным взглядом из-под кустистых бровей. В ухе сверкала золотая серёжка.
— Либо я совсем ослеп на старости лет, либо мне чудится, либо в моё заведение кто-то всё же зашёл, — произнёс он низким хриплым голосом, выпрямляясь.
— Добрый день, — сказал я. — Нам бы горло промочить…
— А чего на ярмарке не промочите? — спросил он, прищурившись.
— Я не люблю толпу. Да и смотреть там не на что.
Глаза бармена расширились. Он не мигая глядел на меня с полминуты, наверное. Я уже забеспокоился, не хватил ли его удар, как он вдруг расхохотался.
— Великие морские боги, неужели в этом городе нашёлся ещё один вменяемый человек! Проходите! Не стойте на пороге! Сейчас вам принесут всё, что пожелаете!
Его официантки встрепенулись и вскочили со своих мест. Мы же прошли к стойке и уселись за неё. Дзинсая заказала какое-то вино. Амалия фруктовый сок. А я решил попробовать местного пива.
Пока наши заказы исполнялись, я спросил у бармена, представившегося Хъюзом, насчёт ярмарки.
— Да, что о ней говорить? — махнул тот рукой. — Раз в год у народа словно мутится рассудок. Они восхищаются всякой чушью и ерундой, да ещё и платят за это деньги! К тому же, в этот период в город стекаются разные проходимцы, выставляющие себя за «великих умельцев» или «мастеров».
Бармен скривился и сплюнул на стойку. Потом спохватился, взял тряпку и принялся вытирать плевок.
— Людей, которые трезво мыслят и понимают, что это всё акулье дерьмо остаётся не так много, поэтому я искренне рад, что наших рядов прибыло. А вы сами откуда?
— Из Грелейда, — ответил я.
— Вон-оно-ка-а-ак… Далеко вы забрались. А чего забыли в этом всеми богами позабытой дыре?
— Я ищу кое-кого.
Принесли выпивку, и пока мы пили, разговор перешёл на общие темы. Я сделал от силы пару глотков и отставил кружку.
— Так кого вы там искали-то? — спросил Хъюз.
— Ты знаешь кого-то под именем Амилорн?
Хъюз очень внимательно посмотрел на меня.
— Слыхал я это имя… А тебе он зачем?
— Хочу у него учиться.
— Хех, сразу тебя разочарую — он не берёт учеников. Я многих таких перевидал. Сперва они заходят ко мне, выспрашивают, где тот живёт и пьют за успех своего предприятия и поступления в его ученики. А спустя пару дней снова заходят ко мне, только уже разбитые и разочарованные и пьют уже от горя, что прославленный маг их послал куда подальше. Так что, не трать времени понапрасну, парень. На свете есть много и других учителей.
— Боюсь, мне нужен именно он.
— Ну, тогда не питай надежд и не строй никаких ожиданий — тем легче тебе будет принять его отказ.
Так или иначе, но Хъюз рассказал, где найти мага, и даже как туда добраться. Мы попрощались и пошли на выход, как тут я почувствовал ментальный контакт — словно нечто мягко коснулось моего разума, и через секунду перед внутренним взором проявился образ Гелара, чародея в Гильдии охотников.
— Приветствую, — сказал он. Судя по всему, моё имя он уже успел забыть. Ну и к лучшему.
— Приветствую, — ответил я.
— От имени Гильдии охотников спешу сообщить, что со мной связался Мирад Остролист и сообщил, что заказ твоей госпожи выполнен. Одна живая мантикора схвачена, посажена в клетку и доставлена к Мезал`Берая, как и было условлено. Группа ждёт вас там с семью сотнями золотых.