Молодой человек с чёрными короткими волосами и зелёными глазами, глядевший на меня сперва с подозрением, немного расслабился.
— Конечно, путник. Храм наш посвящён Тиросу Справедливому, Искавету Светоносному и Хамарну Ищущему. Любой может вознести им хвалы и молитвы. Прошу за мной…
— И ещё, я бы хотел поговорить с кем-нибудь из высшего клира. У меня особое дело.
Молодой человек некоторое время молча смотрел на меня, после чего ответил:
— Настоятель Ролон сейчас занят, но как только он освободится, я скажу ему, что Вы хотели его видеть. Пока же можете помолиться кому-то из богов.
Послушник провёл меня в храм. Он имел крестообразную форму. От входа шёл длинный, прямой зал со скамьями и бордовым ковром с золотым кантом на полу. После скамей, через пару метров свободного пространства, стоял алтарь, ничем неприметный, прямоугольный, гладко обтёсанный камень. За алтарём шло разветвление на три «луча». Прямо по проходу был алтарь из белого мрамора с парой золотых чаш, свечей и весами. Над алтарём имелся витраж, изображавший сурового мужчину в латах и барбюте с крылышками. Через одну руку мужчины был перекинут синий плащ, в другой, лезвием вниз, он держал меч. Глаза мужчины светились золотистым светом сквозь щели шлема, даже на витраже.
В левом ответвлении стоял алтарь из чёрного камня с прожилками. На алтаре стояла одна серебристая чаша, одна белая свеча, лежал отрез ткани с фиолетовым кантом и закрытая книга. Над алтарём витраж изображал лысого, худосочного мужчину в бесформенном тёмно-фиолетовом балахоне. У мужчины был орлиный нос, тонкие губы, длинная шея и пронзительные глаза — даже глядя на витраж создавалось впечатление, что их владелец видит тебя насквозь. Худые руки мужчина держал на животе, положив левую поверх правой.
В правом ответвлении стоял алтарь из ярко-белого камня, от которого резало глаза. По краям алтарь был украшен золотой проволокой. На самом алтаре лежал золотистый скипетр и большая чаша, наполненная водой. С витража над алтарём смотрел молодой золотоволосый человек со светящимися глазами и мужественными чертами лица. Мощная, тяжёлая челюсть, жёсткая складка губ, прямой нос. Человек с витража был статным, хоть и не обладал богатырским телосложением. Он был облачён в светлые доспехи без шлема и белый с золотом плащ. В одной руке он сжимал скипетр, почти точно такой же, как и на алтаре. Навершие скипетра лучилось золотистым светом.
«Вот, значит, каков ты, Искавет, загнавший под землю вампиршу Яшеду…», — подумал я, глядя на образ молодого божества. Чем-то он мне не нравился — какой-то он был высокомерный, что ли? Словно все, на кого он соизволил бросить мимолётный взгляд, уже должны быть ему за это безмерно благодарны. Неприятное ощущение. К тебе я пойду в самую последнюю очередь.
Я вернулся немного назад и купил за десяток меди несколько свечей. Потом уточнил, как следует возносить молитвы каждому из божеств. Оказалось, строгих правил нет. Главное говорить искренне, от сердца, и зажечь перед этим соответствую свечу или пару свеч. Я кивнул и направился к Тиросу.
В отличие от Искавета, бог Справедливости излучал спокойную, мудрую уверенность. Интересно, где ты был, приятель, когда меня потрошила Шанаратрис? Или ты возложил справление справедливости на того, поборника равновесия? Ладно, это уже всё равно неважно.
Я зажёг свечи от небольшой жаровни в уголке и поставил их на алтарь, после чего прикрыл глаза, сложил руки ладонь к ладони и мысленно обратился к Тиросу.
Придя сюда, я толком не знал, что говорить местным богам, но обойти их вниманием посчитал неправильным. Сейчас же я просто поприветствовал бога и воздал ему соответствующую хвалу. Когда я закончил и пошёл влево, то ясно ощущал на себе чей-то взгляд.
С Хамарном Ищущим вышло всё то же самое, только ощущение взгляда возникло гораздо раньше, как только я начал читать молитву. Не в моих правилах было просить чего-то у божеств — учитывая не очень удачный опыт общения с некоторыми из них, — но тут я решил немного поступиться своими принципами и попросил у бога Знаний, Истины и, как ни странно, магии, помощи в обретении этих самых знаний и магии.
Когда я открыл глаза и посмотрел на алтарь, на секунду мне показалось, что изображение Хамарна едва заметно кивнуло.
Остался последний бог, к которому мне, почему-то идти на поклон не хотелось. Но почтить первых двоих и обойти вниманием третьего было неправильно, поэтому я зажёг свечу, поставил её на алтарь и прикрыл глаза.
Я не стал ничего у него просить, ограничился стандартной хвалой. Сквозь закрытые веки я ясно увидел, как витраж пыхнул светом. То ли луч солнца прошёл, то ли ещё что. Я не стал обращать внимания на такие знаки и намёки, а закончил хвалу и открыл глаза. Изображение на витраже немного изменилось — Искавет набычился, глядя на меня чуть исподлобья, но в присутствии двух более старших божеств и целого вороха священнослужителей мне бояться было нечего. Не станет же божество Света уподобляться какому-нибудь тёмному божку, правда ведь? Этот вопрос я мысленно адресовал самому Искавету, после чего повернулся к общему алтарю, возле которого меня терпеливо ждал встретивший меня послушник, служитель саном повыше — его белая ряса была расшита золотистыми знаками, — и сам настоятель храма в бордовом одеянии с золотом. В руке он держал резной посох с золотистым навершием.
Я подошёл к нему, поприветствовал и поклонился.
— Приветствую и я тебя, о, путник. По какому делу ты хотел меня видеть? — голос у настоятеля был приятный и глубокий, а интонации как у доброго, заботливого старца, коим он, по сути, и был — судя по виду, настоятелю было уже глубоко за восемьдесят, но держался он очень прямо и вообще был ещё крепким и сильным.
— Некоторое время назад, мне довелось побывать в одной деревеньке, жители которой попросили помочь им справиться с опасными бандитами, не дававшими им спокойно жить, — начал говорить я. — В процессе выполнения задания, я выяснил, что трое из них поклонялись тёмным богам. Их я предал в руки местного правосудия, один алтарь уничтожил, а два забрал с собой и хочу отдать их и книги этих служителей в ваши руки, настоятель, ибо сам я не знаю, что с ними делать.
Глаза настоятеля Ролона расширились, а когда я вытащил из пространственной сумки и поставил на пол храма чёрный куб, свёрнутый в трубу коврик и две книги, растерялся.
— Эт-то правильно, что ты решил принести это сюда, в храм Света, — сказал он. — Я найду, что с ними сделать. А как ты уничтожил алтарь? И чей?
— Силой Земли я расколол пополам алтарь Сабреда Белокожего.
— Так это ты!.. — начал говорить настоятель, но осёкся. — Гм… Я прослежу, чтобы эти алтари не баламутили неокрепшие умы, и назначаю тебе вознаграждение в виде двух сотен золотом и Великого благословления.
Он сделал знак, и старший служитель снял с пояса плотный кошель и протянул мне. После чего воздел руки вверх и обратился сразу к трём местным божествам. Хамарн отозвался мгновенно, это было заметно по слегка засветившейся книге на алтаре. Тирос с небольшим опозданием, но и его весы тоже стали испускать ровный, приятный глазу, свет. Один Искавет кочевряжился дольше всех, но всё же и он согласился дать Ролону немного своей силы, и навершие скипетра, лежавшего на алтаре, также стало испускать ровный свет, хоть и более блёклый по сравнению с другими богами.
Глаза ирии позволяли мне видеть то, что происходило далее. От каждого из атрибутов богов в настоятеля ударил луч света. Ролон же, зачерпнув эту силу, словно перемешал её и оросил ею меня, как из ведра водой облил.
Внимание! Получено Великое благословление Тироса, Хамарна и Искавета! На ближайшие три дня ты невосприимчив к иллюзиям, морокам и обману, все магические дисциплины растут в два раза быстрее, магия Света в твоих руках становится на 20 % сильнее.
— Благодарю Вас, — склонился я в поклоне.
— Ступай с миром, путник, — ответил настоятель, и я, развернувшись, пошёл к выходу.
Переступив порог храма, я вздохнул с огромным облегчением. Словно скинул с плеч очень тяжёлый груз, который таскал на себе очень долгое время. Даже спина стала прямее и плечи сами собой расправились.