- А где я ее возьму? На рынке куплю?
- Разве вы не думали о личной жизни?
- Моя личная жизнь никак не пересекается с семьей, - грубо отрезаю я, подавляя воспоминание о преследовании Лауры, чтобы познакомиться с моими сыновьями.
- А вы подумайте над моими словами. У ребенка должны быть два родителя, чтобы стабилизировать эмоциональную напряженность в семье. В одиночку воспитывать ребенка очень сложно, - изрекает она вкрадчивым тоном.
- Я и так делаю все, что в моих силах, и даже больше! - не выдерживаю я.
- Я понимаю вас, - спокойно реагирует на мой взрыв Тамара Ивановна. - Я не заставляю менять свой образ жизни. Я прошу подумать над моими словами. Ребенку нужна мать, - последнее, что произносит психологиня, прежде чем я нетерпеливо вскакиваю с кресла, хватаю рисунок со стола и, бросив слова прощания, ухожу из кабинета.
Выйдя из здания частного детского сада, закуриваю на ступеньках, чем вызываю укоризненный взгляд охранника, прохаживающегося через клумбу от меня.
Сбегаю по ступенькам вниз и набираю номер Лауры.
- Собирай свои вещи, - вместо приветствия огорошиваю ее. - Ты переезжаешь ко мне. Заеду за тобой через два часа, - и нажимаю отбой, прежде чем услышу радостный визг.
Лара давно этого ждала, намекала, уговаривала меня.
Видимо настал тот момент, чтобы она переехала ко мне и занялась воспитанием Кирилла.
Чтобы мы были единой дружной семьей.
Может все получится.
8. Инга
- Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придет серенький волчок и укусит за бочок.
Тяжелое тельце засыпающей дочери вызывает напряжение в мышцах рук, но я продолжаю качать малютку, стараясь убаюкать. Говорят, что дети все чувствуют, особенно эмоциональное состояние матери. Дарина взволнована, и это не удивительно. Меня всю трясет от страха. Голос стараюсь держать ровно, но он дрожит, как и мое тело.
Зря я вспылила на ужине, высказала все. Был же план, как избежать скандала, но я пошла на поводу своих эмоций. Больше не могла держать все в себе. Предательство Вадима ядовитым шипом вонзилось в сердце, отравляя душу. Я могу понять и простить измену, ведь я ему девочкой досталась. В сексе ничего не умею, только то, чему научил меня муж. И я бы могла подумать о примирении, закрыть глаза на адюльтер, сходить к семейному психологу в конце концов, чтобы сохранить семью.
Только Вадиму не это нужно. Его сердце принадлежит другой. Я - всего лишь инструмент для продолжения рода. А теперь, когда я выполнила свою функцию он хочет выкинуть меня на улицу, разлучить с дочерью.
Ой, как больно! Меня всю ломает от безысходности.
Что мне теперь делать?
Попросить помощи у матери Вадима? Она глава семьи, у нее есть власть, деньги. Ей по силам помочь мне. Только станет ли, ведь Вадим ее сын, ее гордость, продолжатель рода.
Почему они все так зациклены на наследниках?
Дверь комнаты с громким стуком бахает так, что я подпрыгиваю от неожиданности, а Даринка, только что заснувшая, открывает свои глаза и начинает реветь от испуга.
Вадим входит в комнату. Словно торнадо врывается. Злой. Рот его перекошен в злобе. Глаза мечут молнии.
- Елена Фриндриховна! - Кричит он во все горло, ослабляет при этом узел галстука.
- Тише ты. Дарину напугал, - шикаю на него. Вадим не смотрит в мою сторону и меня это пугает.
Няня приходит незамедлительно.
- Заберите дочь.
Сердце колотится, как сумасшедшее, когда я передаю испуганную Дарину в руки няне. Она тихо шикая уходит в смежную комнату, успокаивать мою дочь.
Ноздри Вадима вздуваются от тяжелого дыхания. Он напряжен и похож на быка, готовящегося к атаке.
Ярость смешанная со страхом бурлят по венам, но я вскидываю подбородок и цежу сквозь стучащие от страха зубы:
- Не ори. Дарину разбудишь.
- Она не услышит, - шипит он, делает два шага вперед и больно впивается пальцами в мои щеки. - Сука!
Отпускает меня на миг, и тут же жгучая пощёчина заваливает меня на кровать, а я, тихонько скуля от боли отползаю к изголовью. Он ловит меня за лодыжки и тянет к себе, становясь коленями на покрывало.
- Как ты посмела? - тяжело дыша выплевывает Вадим.
Удар.
Ещё удар.
- Вадим, не надо. Пожалуйста. Не надо, - умоляю его, закрываясь от крепких сильных рук.
В голове бьется мысль, что станет с дочерью, если он меня убьет.
Но муж, на несколько секунд оставляет меня в покое.
- На колени встала, - отдает он тихий приказ.