Из-за двери детской не доносится ни звука. Где-то внизу громко бахает металлическая входная дверь, и через пару минут на пороге моей комнаты появляется свекровь.
- Вадим взбешен, - констатирует свекровь, подходя к креслу, убирая оттуда покрывало и скидывает на пол. - Скажу, чтобы завтра постирали, - добавляет она, присаживаясь. - Он ушел, заявив, что ты хочешь развода.
Устраиваюсь на кровати в сидячее положение, выпрямляю спину и сканирую затравленным взглядом Ирину Мироновну.
- Он меня изнасиловал, - ставлю в известность свекровь, внимательно следя за ее реакцией. Но на ее лице нет никаких изменений. Ни тени гнева на сына, ни возмущения. Только губы поджала, раздумывая несколько секунд.
- Мужчины порой бывают несдержанны в силу своей страсти, - говорит она осторожно, а во мне закипает волна возмущения. Кровь приливает к щекам, вытаскивая меня из бездны отчаяния. - Но может, это значит, что у него к тебе еще есть чувства? - спрашивает она осторожно, а в голосе слышится совсем другое. Ирина Мироновна спит и видит, как выгнать меня из этого дома.
- Он хладнокровно меня изнасиловал и ушел к любовнице, - пытаюсь ее убедить, но понимаю, что это бесполезно. Спазм в горле мешает говорить, поэтому голос получается сиплый, будто могильный. Как и мое состояние.
- Ты верно что-то не так поняла, - продолжает оправдывать своего сына свекровь. - В любом случае я согласна на ваш развод, - выносит вердикт уверенно. - Я с самого начала была против этого мезальянса. Дарина, как ты понимаешь, остается жить с нами.
Все понятно. Я-то надеялась на сочувствие, поддержку. Знала же, что этого не будет.
- Дочь я заберу с собой, - продолжаю упорствовать я.
- Ну куда ты ее заберешь? - голос свекрови становится мягче, в отличие от ее цепкого стального взгляда. - Куда ты пойдешь? У тебя ни жилья, ни работы. На что ты будешь ее обеспечивать? Надеешься на хорошие алименты? Этого не будет. Я помогу тебе, дам денег на первое время чтобы ты сняла комнату в общежитии, нашла работу. Нет, мы тебя пока не выгоняем, - я чуть не фыркаю от ее “пока”. - Будешь навещать Дарину, когда захочешь, но сама понимаешь - она будет учиться в специальном дошкольном учреждении, у нее свой график будет.
А когда я заговорила про сад, на меня ушат дерьма вылили.
- А потом она пойдет в частную школу, - продолжает меня убеждать свекровь. - А что можешь предложить ей ты? ПТУ после выпуска? Нет, моя внучка достойна лучшего.
Каждое ее слово вбивается молотком в мозг как мой приговор. Умом я понимаю, что она права, но сердце обливается кровью от мысли, что я больше не смогу видеть дочь каждый день, утирать ее слезы, убаюкивать по ночам, видеть ее радостную улыбку, когда она смотрит на меня. С каждым днем, проведенным вдали от нее, Дарина будет все больше отстраняться от меня, и в итоге я стану просто “тетей Ингой”, а мамой она, скорее всего, будет называть любовницу Вадима.
Так противно.
Сволочи!
- Я вас поняла, - шепчу ровным тоном и накрываюсь одеялом с головой.
Говорить больше не о чем.
Все решено за меня.
Как и всегда.
Почему я не удивлена?
Слышу гулкие шаги свекрови, как она осторожно закрывает за собой дверь и даю волю слезам.
Дура наивная! Думала в детдоме школу жизни прошла и все - беды закончились. Это были еще цветочки. В детдоме я научилась выживать. Теперь предстоит применить эти знания на практике, во взрослой жизни.
Вот как так получается, что совсем недавно у меня была семья, а сейчас я совсем одна?
Слишком изнеженной стала с этим замужеством. Думала, все печали мои новая семья заберет. Только не семья это - шакалы, готовые друг другу глотки перегрызть за куш повыгодней.
Забыла я как на улице выживать. Да только со мной ребенок теперь маленький. Если со мной что-то случится, кто позаботится о Дарине? Я больше не могу рисковать собой и по кривой дорожке не пойду.
Что же мне теперь делать?
9. Инга
Волна отчаяния окутывает меня, заставляя захлебываться слезами истерики, как тогда, в детском доме, когда девчонки избили меня и оставили умирать в одиночестве на холодном кафельном полу. Меня нашла техничка, зашедшая убрать мусор и помыть полы. Именно она отволокла меня к медсестре и навещала меня, пока я лежала в беспамятстве от высокой температуры. Добрая женщина.
Сейчас мне никто не сможет помочь.
Я не могу поверить, что Вадим сотворил со мной такое. Я привыкла к побоям в детском доме, но с изнасилованием столкнулась впервые. Знаю, что по статистике каждая пятая женщина хоть раз в жизни подвергалась изнасилованию. Мне кажется, на самом деле - каждая вторая. Просто не каждая заявляет об этом. Причины тому - стыд, страх, что ее выставят виноватой. Да и как можно заявить в полицию на собственного мужа? Отца моего ребенка, с которым я поклялась перед Богом жить и в горе, и в радости, в богатстве и бедности.