- Я не могу ждать несколько месяцев, пока ваша дочь обменяется бациллами со всеми детьми и адаптируется к детскому саду.
- Ну пожалуйста, вы же сама мать, - прошу я с мольбой в голосе.
- Мне нужны продавцы в зале, а Дина уходит в отпуск, Лара едет в свадебное путешествие, Синичкина болеет. И вы на очередном больничном.
- Сейчас Дарина в садике. Я могу приступить к работе.
- Можете не спешить, - осаживает меня начальница коротким взмахом руки. - Вы уволены. Соберите свои вещи из шкафчика, оставьте там форму. Через два дня заберёте свою трудовую. Вопросы?
- Пожалуйста, - шепчу, сквозь ком в горле. Вытираю катящиеся из глаз горячие слезы, и снова умоляю начальницу: - Пожалуйста, не увольняйте меня.
- Лизавета, не устраивайте сцен, - кривится она, доставая из папки белый лист и протягивая мне. - Вопрос давно решен. Так как вы хороший сотрудник и от покупателей одни восторженные отзывы о вашей работе, пишите заявление по собственному желанию…
***
Слезы застилают глаза, и поэтому я практически не вижу куда иду. Ориентируюсь на зрительную память. Так обидно, когда увольняют. Сама понимаю, что виновата, но я не думала, что так сложно выживать одной, воспитывая ребенка. Была бы я одна, то не думала о завтрашнем дне. В детском доме я часто ложилась спать голодной. А теперь все мои мысли занимает моя дочь. Я ее подвела. Хотела быть примером для подражания, но все мои мечты пошли прахом.
- Тайгер, зачем мне присутствовать здесь? - Приятный мелодичный голос капризными нотками режет слух, , когда направляюсь к выходу из бутика, прижимая свою папку с эскизами к груди. Хотела сделать пару набросков во время обеда, но не судьба.
- Затем, что мне нужно понять, чем не устраивает последняя коллекция покупателей, и над чем нужно поработать, - отвечает ему низкий мужской голос откуда-то из-за вешалок. - А так как работать над новой коллекцией придется тебе, то поэтому ты присутствуешь здесь, - последнее что я слышу, прежде чем столкнуться с обладателем этого голоса и больно упасть коленями на плиточный пол.
- Ой.
Папка с эскизами выпадает из моих рук, и белоснежные листы, изрисованные моей рукой разлетаются по полу магазина.
Пелена слез стоит перед глазами, я долго промаргиваюсь прежде чем сфокусировать взгляд на мужчине, с которым столкнулась.
- Вы не ушиблись? - слышится сверху.
Первое, что я вижу это кожаные мужские ботинки. Скользя взглядом вверх наблюдаю стройную фигуру ее обладателя.
- Тайгер, смотри какая прелесть, - слышу восторженный голос первого мужчины, но глаз не могу отвести от обладателя самой красивой внешности на свете.
Сердце делает удар и ухает в пятки. Я не чувствую собственного тела. Да и как тут почувствовать, когда на тебя смотрят темно-серые, словно штормовое море, глаза?
Он словно сошел с обложки журнала, так и режет глаз своим великолепием. Небольшая горбинка на носу выдает в нем наличие восточных кровей и придает серьезности облику его обладателя.
- Как вы? Что у вас случилось? Почему вы плачете? - мужчина присаживается рядом со мной на корточки и нежно касается моей щеки тыльной стороной указательного пальца.
Горе кажется невыносимым. Свалилось на плечи как пуховое одеяло.
- Может все не так плохо? - нежно шепчет мужчина, а я пытаюсь подавить рыдания, рвущиеся из груди.
- Фантастико! Белиссимо! - восхищенно шепчет другой мужчина, разглядывая мои эскизы. - Сокровище... Какие линии... Крой будет безупречен. Тайгер, посмотри, - обращается он к тому, кто помогает мне подняться, приподнимая за локоть и усаживает на небольшой пуфик для покупателей.
- Да подожди ты! - отмахивается Тайгер, как назвал его другой мужчина. - Как вас зовут? - обращается он ко мне.
- Ин… Лиза. Елизавета Соловьева, - все еще пытаюсь привыкнуть к новому имени, поэтому после заминки ответ отскакивает от зубов, ведь каждую ночь перед сном я проговариваю свои данные, чтобы не забыть. Я больше не Инга. Я - Елизавета. Озираюсь по сторонам. В столь раннее время в магазине нет покупателей, а девчонки-продавцы старательно делают вид, что заняты работой, хотя сильно заметно, что затылками они ловят каждое слово из моего разговора с этим красивым мужчиной.
- Почему вы плачете? - продолжает он.
- Меня уволили, - всхлипываю, вытирая нос рукой. Платка с собой нет, потому что я нечасто плачу. Выработалась привычка с детдомовских времен, когда за проявленную слабость били по всем углам.
- Почему?
- Потому что я херовый работник, - честно признаюсь, вызывая громкий смех у мужчины.
- А что вам мешает нормально работать? - посмеявшись, задает вопрос, а я залипаю на его обаятельную улыбку, не сошедшую с лица, на красивые серые глаза, обрамленные черными густыми ресницами.