Отдать сумку паршивцу просто так не могу, там документы, карточки, дорогой кошелек, подаренный мужем на день рождения. Поэтому, перейдя на бег трусцой, устремляюсь в направлении траектории движения мальчишки. Далеко убежать он не сможет, за полями нет ничего - ни построек, ни магазинов, на жилищ. Поэтому, свернув к реке и выбежав к посадке, прислоняюсь к дереву, стремлясь перевести дыхание. Взглядом ищу воришку, но прекрасно понимаю, что выносливости и сноровки у молодого паршивца гораздо больше чем у меня. Скорее всего он притаился где-то в надежде, что я уйду. Поэтому прячусь за деревом, прислушиваясь к шороху листьев на ветру и плещущихся волн реки.
Тишина…
Над головой чирикают птицы, теплый речной ветер обдувает со всех сторон. В воздухе пахнет весной, пытаюсь втягивать этот воздух медленно, не шумя своими хрипами, рвущимися из горла, прижимаю руки к груди, которую судя по ощущениям сдавили стальные тиски. Бег для похудения не идёт ни в какое сравнение с тем кроссом, что мне пришлось пройти. И где этот мелкий засранец?
- Вот, как и договаривались, - слышится тихий голос, будто издалека.
Скрываясь в тени деревьев, стараюсь не шуметь и передвигаюсь на этот тонкий срывающийся от тяжёлого дыхания голос.
- Здесь меньше, чем я ожидал, - раздается раздраженный второй голос.
- Та дамочка в дорогих шмотках, неужели ничего стоящего нет? - голос пацана звенит разочарованием.
А вот второй голос кажется мне смутно знакомым. Только догадка убегает от меня, стоит пытаться ухватить ее. Выглядываю из-за дерева и фокусируюсь на говорящих.
- Степка! - громко ахаю я.
Высокий молодой мужчина, разговаривающий с мальчиком оборачивается и его настороженность во взгляде сменяется приветливой улыбкой.
- Принцесса! Сколько лет, сколько зим! - распахивает руки в намерении обнять.
Выхожу из-за дерева и сразу же попадаю в его крепкие сильные объятия.
- Решила подзаработать, как в старые добрые времена? - ржет Стёпа, отстраняясь от меня и трепая рукой мою прическу. Недовольно морщусь.
- Я завязала, Степ.
- Давно ли? - ухмыляется мужчина.
- Когда тебя посадили.
- Ох, точно. У тебя же теперь муж, маленькая дочь. Я видел вашу фотографию в газете, - отвечает он на мой немой вопрос.
- Да, точно, - скрывая тоску в голосе отвечаю я.
- Малой, знакомься, - обращается он к мальчишке, который с расширившимися от ужаса глазами смотрит на нас, - это моя детдомовская подруга Инга. Лучшая карманница города.
- Степ, это в прошлом, - ворчу я, стараясь не акцентировать внимание на моей ошибке голодной юности, когда мы со Стеной пытались раздобыть карманных денег не совсем законным путем. Я работала в маршрутках и на рынке вытаскивая из сумок и карманов кошельки. Стёпка примкнул к банде таких же, как и мы юных карманников, которые промышляли разбоем. В один из дней его банда попалась, Стёпка угодил в тюрьму. Больше о нем никто не слышал.
- П-простите, - чуть не рыдает мальчишка, когда я бросаю грозный взгляд на него.
- Ты чё у нее сумку сп*здел?! - повышает голос Стёпка, отвешивая мальцу подзатыльник.
- Я ж не знал, - рыдает мальчишка.
- Иди уже, - несильно пинает по задницу пацана Стёпка.
- Ну что, Принцесса, - поворачивается Стёпка ко мне, вертя в руках мою сумку, - как выручку делить будем?
- Отдай, вцепляюсь в ремешок сумки.
- Карточки и кошелек забирай, - кидает все это в сумку Стёпка. -Деньги я тебе, сама понимаешь, не верну.
- Само собой, - ворчу я, получая свою сумку и копаясь в ней. Паспорт нашла. Остальное не важно.
- Я недалеко тут живу. В бараках на окраине города. Заходи на огонек, Принцесса.
- Хватит меня так называть! - взрываюсь я.
- Да ладно, чё ты, Принцесса. - Хлопает меня по спине Стёпка. - Мы ж все свои. Ты такая гордая по детдому ходила. Спина прямая, свысока на нас всех смотрела. Сразу видно было, тебе среди нас не место. Аристократка стопудов, - снова ржет Стёпка, а у меня сердце сжимается от тоски по родителям. Я не знала их, но свое одиночество чувствовала каждый день. - После выпуска куда попадалась?
- В швейный ПТУ, потом на стажировку на фабрику.
- Там и охмурила сынка хозяев, - недовольно скандирует Стёпка.
- Никого я не охмуряла! - моему возмущению нет предела. Украл мои вещи и ещё осуждает за то, что я начала новую честную жизнь.
- Ты счастлива? - меняя тон голоса и пронзительно смотря мне в глаза спрашивает Стёпа.
- Очень! - злюсь я. - Мне домой пора, дочка ждёт. Ариведерчи. Надеюсь больше не встретимся, - грубо бросаю в ответ, прежде чем задрав голову уйти обратно.
Я действительно не горжусь своим занятием в юности. В детдоме кормили плохо, мы крали куски хлеба из столовой, прятали из под подушкой и ели по ночам. Старшаки приносили какие-то вкусняшки, добытые естественно нечестным путем, и делились с нами - малышами. Через несколько лет Стёпа предложил мне подработать. Муки совести были заглушены голодным урчанием живота, и я согласилась. Каждый день жалела о том, что обокрала кого-то. Ведь этими деньгами кормили семью те, у кого я их украла.