Забыть хочу тот период, как страшный сон.
- Поймала паршивца? - спрашивает меня Елена Фридриховна, когда я, зажав сумку подмышкой подхожу к детской площадке.
- Не смогла, - секунду подумав отвечаю я. Перевожу взгляд на сумку в моих руках. Главное, документы на месте. Деньгами разживусь. Вадим не скупится на том, чтобы “побаловать свою любимую”, как он говорит. Хочешь СПА - пожалуйста. Хочешь на массаж - иди, деньги на прикроватной тумбочке. Маникюр, педикюр, новые шмотки (“сходи с мамой - она поможет выбрать”). - Сумку нашла за парком, - отвечаю с честным видом. Никто не должен знать о том, что я виделась с приятелем из детдома. О своем криминальном прошлом стараюсь забыть. Попался тогда Стас, но перепугалась я сильно.
- Может пойдем домой? - предлагает Елена Фридриховна, вставая с бортика песочницы и собирая разбросанные лопатки и ведерко дочери. - Холодает, видимо дождь будет.
Запрокидываю голову, впиваясь глазами в темное пасмурное небо. Как отражение всего гадостного, что у меня сегодня на душе. С утра ярко светило солнце. Такой контраст с моим тогдашним состоянием. Пусть небо поплачет за меня. А мне нужно подумать о том, что мне дальше делать со своей жизнью и своим браком.
4. Тамир
5. Тамир
День не задался с утра. На носу выпуск новой коллекции, поставщики звонят не переставая. От бесконечных переговоров язык не слушается. В голове стоит тихий гул, который к вечеру грозит перерасти в полноценное торнадо.
- Тайгер, у нас проблема! – поток воздуха от бесцеремонно раскрывшейся двери поднимает документы, лежащие на моем столе в воздух. Хлопаю по ним ладонями, не давая разлететься в стороны. Громкий звук отдается болью в голове.
Мой гениальный арт-директор никогда не озаботит себя правилами поведения в офисе. Для творческой натуры не существуют временные рамки, деловая этика и правила поведения в офисе.
- Эрнест, сколько можно говорить, что на тигра я похож как Моська на Луну, - прикладываю кулаки к глазам и тру их в надежде хоть немного проснуться. Нужен кофе. Самый крепкий. Чтоб забурлила кровь в венах, сердце застучало быстрее и запустило мысли в голове в нужный мне производственный процесс.
- А я не устану повторять, мой милый Тайгер, что меня зовут Эрнесто, - бесцеремонный арт-директор падает в кресло, стоящее на противоположной стороне моего стола, и бросает ворох бумаг с рисунками поверх документов, над которыми я работаю.
- Эрнесто, мать твою! – взмолился я, - Я же работаю!
Перебираю эскизы Эрнесто, пытаясь не перепутать с нужными мне документами.
- Я тоже! – поднимает указательный палец вверх Эрнесто и тычет в свои эскизы. – Я ничего не успеваю.
- Что случилось? – устало.
- Мне нужны материалы для моих шедевров, - горе арт-директор выхватывает свои многострадальные эскизы из моих рук и перечисляет, демонстрируя один лист за другим. – Для этого кринолин, - первый лист ложится на поверхность стола. – Для этого – шелк. Розовый, голубой, - второй лист следует за первым. – Здесь не помешают перламутровые пуговицы, - перед моим лицом мельтешит белый лист с непонятными мне загогулинами, - причем не те, что ты в прошлый раз заказывал. Я с этим ширпотребом работать не буду.
- Возьми у Сашки папки с образцами, выбери те, что тебе нужны. Обсчитай коллекцию, закажем и твори. – Устало откидываюсь в кресле, вытянув ноги вперед. От энтузиазма Эрнесто можно спички поджигать. С тоской смотрю на стоящие на столе часы. Еще только начало рабочего дня, а я уже выжат как лимон.
Лимон! Вскидываюсь в кресле, склоняюсь над столом.
- Диана! – ору в регистратор своей секретарше. Представляю, как она подпрыгнула от неожиданности.
- Да, Тамир Рустамович, - чуть не заикается Диана в селектор.
- Кофе! – рычу в селектор, - двойной. Две ложки сахара.
- Да, Тамир Рустамович, - как будто на запись эту фразу поставила.
- И лимон! – вспоминаю через секунду.
- Да, Тамир Рустамович.
Да что ж такое! Неужели ее словарный запас настолько обеднел от испуга? Вообще я человек спокойный, но перед выпуском новой коллекции обстановка в офисе всегда накаляется, и я, заряжаясь этой энергией перехожу в турбо-рабочий режим. Эрнесто бегает по всему офису с выпученными глазами, модели, толпящиеся в «логове творчества Великого и Ужасного Эрнесто Маноли» тихонечко поскуливают от шквала критики, сыплющейся на них из уст гениального дизайнера. Моя секретарша Леночка, милая и трудолюбивая девушка, каждый день кладет мне на стол стопку заявлений на увольнение начиная от самого арт-директора и заканчивая уборщицами. Своими придирками он достанет всех.