- Тайгер! – не дает забыть о себе моя ходячая головная боль.
Перевожу взгляд с селектора на него.
- Ммм?
- Саша не хочет этим заниматься, - словно предчувствуя грозу тихим тоном ставит меня в известность Эрнесто. Внутри все холодеет.
- Чем – этим?
- Быть моим помощником. Подожди, Тамир, - кричит он мне уже в спину, потому что по окончании первой фразы я вскакиваю с кресла и быстрым шагом направляюсь в каморку Великого и Ужасного, тихо скулящего в моем кабинете. Мой сын Александр с четырнадцати лет горел желанием помогать Эрнесто, приобщиться к миру моды. Парень обладает недюжинным талантом, но и взрывным темпераментом тоже, который, на мой взгляд, не допустим для работы в творческом направлении. На свой страх и риск я предложил ему постажироваться у Эрнесто, и сын с радостью согласился. Двух недель стажировки ему с головой хватило, чтобы Эрнесто прибежал в мой кабинет с готовым договором о приеме на работу нового помощника.
Эрнесто, следуя своему творческому порыву, никогда не обременял себя расчетом коллекции и всего того, что касалось цифр. Стоимость ткани, фурнитуры, банкета и презентации не имеет для него значения. Единственный критерий, значимый для него – это «чтоб все было на высшем уровне». Или попросту – как того хочет Великий и Ужасный. Я никогда не экономил на качестве, доверял Эрнесто в вопросах организации и творчества. Поэтому контракт на работу для моего сына составленный самим капризным арт-директором вызвал огромное недоумение. Впрочем, все мои сомнения развеялись, когда я понял, что Эрнесто попросту взял шефство над моим старшим сыном.
И у Сашки получалось! Сын с энтузиазмом и восторгом окунулся в творческий процесс, помогал Эрнесто, стал спецом по качеству, искал поставщиков, выбирал материал.
Я горжусь его успехами. Но его непостоянная натура выводит меня из себя. Некогда спокойный сын заразился метушней своего непосредственного начальника и каждый месяц выкидывает какой-нибудь фортель.
За спиной слышу торопливый топот арт-директора. Эрнесто всегда был буфером между мной и сыном, всегда защищал Сашку от моего взрывного характера, сглаживал углы противостояния.
Подбегаю к кабинету Эрнесто, где он творит свои шедевры и распахиваю огромные длинные серебристые шторы, которые отделяют кабинет от коридора. Это вместо стен. Так пожелал Великий и Ужасный. Сходу налетаю на один из манекенов, которые расставлены по периметру кабинета, как в художественной галерее. Здесь царит хаос и бардак, но Эрнесто называет это «творческим беспорядком». Мне никогда не понять творческий процесс. Я просто следую его наставлениям и даю полную свободу действий. Эрнесто знает свое дело и ни разу не подвел меня.
Отбрасываю манекен в сторону и моему взору предстает Сашка, вальяжно развалившийся на диване мастерской. Его лицо накрыто журналом, руки сложены на груди.
- Будешь в разъяренного папашку играть или рассерженного босса? – раздается приглушенный журналом спокойный голос сына, который сводит на нет весь мой гнев.
Окружающие удивляются, почему отец и сын так не похожи друг на друга. А секрет прост, и только немногие знают эту тайну – Сашка мой сын только по документам. Я женился на маме Саши, когда она была беременна. Но никогда не относился к нему как к пасынку. Он мой сын. Хоть и не по крови.
Когда Саше было тринадцать лет, его мама забеременела Кириллом. Она умерла при родах и на меня свалились обязанности отца-одиночки. Пубертатный период старшего сына и младенческий ор младшего сводили с ума. Но все наладилось, когда мои дядя и тетя забрали Сашку жить к себе в пригород. Младшему нанял няню и смог выдохнуть и сосредоточиться на работе.
Нет, я не «отец-кукушка», спихнувший детей на абы кого, лишь бы под ногами не путались. Я всегда нахожу время, чтобы провести его с сыновьями. Разделяю стремления Сашки, во всем помогаю ему.
- Подвинься.
Саша меняет положение на диване, свешивает ноги на пол, разваливается на нем уже полулежа. Присаживаюсь рядом.
- Что случилось, Саш?
- Я хочу уйти, - после двухсекундной паузы тихим тоном говорит сын.
- Куда?
- Учиться, - так же спокойно отвечает сын, теребя журнал в руках. Волнуется. – Я подал документы в Московский институт. И меня приняли.