- А почему ты мне сразу об этом не сказал? Разве я не поддержал бы тебя? – поворачиваюсь к сыну лицом.
- Я хотел сам, пап, – проникновенным взглядом смотрит мне в глаза.
- У тебя все получается, – щурюсь насмешливо, но на душе кошки скребут. Что ж я за отец такой, если мой сын не делится со мной сокровенным?
- Немного, - смущаясь усмехается Сашка.
- Блин, Саш, - встаю с дивана и расхаживаю по мастерской маэстро. – Я же всегда тебя поддерживал. Ни слова не сказал, когда ты штамповал тело татуировками, хоть мне это не нравится.
- Это способ самовыражения, пап, - протестует сын с дивана.
- Да знаю я, - делаю взмах рукой, как пройденный этап. – Что от меня требуется? – поворачиваюсь к сыну.
- Я поступил на бюджет, так что оплачивать не придется. Так же бесплатно мне дадут комнату в общежитии.
- Давай, я тебе квартиру сниму!
- Не нужно, пап, - Сашка встает с дивана и подходит ко мне. Обнимаю его. – Лучше дай денег на первое время, пока не найду работу.
- Это не обсуждается. Конечно дам.
Мой сын никогда не отличался транжирством. Карманные деньги ему всегда выделялись в нужном ему количестве. Но Сашка упертый (весь в меня, я бы сказал), искал подработку, пропадал на работе. Купил байк (за свои!), чуть не довел меня до инфаркта первой аварией. На постоянные разборки с полицией я махнул рукой. Сын извлек урок из той аварии, которая чуть не стоила ему ног, водит аккуратно, участвует в гонках очень редко и никогда не лихачит на треке. Не рискует. Денег ему хватает, лавров великого мотогонщика ему не нужно. Он гоняет «для души».
Тишину прерывает всхлип арт-директора, прибежавшего нас разнимать.
- Тайгер, мне понадобится новый помощник!
5. Тамир
После разговора со старшим сыном мне немного полегчало. Однако это чувство опустошения растекается по плечам, приводя в уныние. Не хочу его отпускать, но не могу запретить. Сашка стал взрослым.
Я упустил момент, когда мой сын возмужал, стал самостоятельным. Мы никогда не были близки. Со своими проблемами он бегал к Марине – моей жене. Она водила его по кружкам, поддерживала сына в его стремлениях, лечила синяки и ссадины после драк. А я… Занимался зарабатыванием денег. Точнее разбирался в управлении Дома Моды «MagicVogue», когда мой дядя решил отойти от дел. Для двадцатилетнего пацана это было огромной нагрузкой, тем более, когда дома жена и маленький ребенок. Домой я приходил, еле волоча ноги, заваливался спать, чтобы наутро проснуться раньше всех и ехать в офис.
Так незаметно мы с женой отдалились друг от друга. Когда Сашка перестал нуждаться в ее стопроцентном внимании, она захотела укрепить наш брак вторым ребенком. Дела в «MagicVogue» шли хорошо, я не стал возражать и полностью окунулся в семейную жизнь.
Три года Марина пыталась забеременеть и наконец у нее получилось. Нашей радости не было предела. До тех пор, пока у нее не начался токсикоз. Прогноз врача был неутешительным: Марина вряд ли сможет выносить этого ребенка, да и любого другого тоже. Первые роды дались ей нелегко, пошли осложнения, которые она лечила на протяжении нескольких лет.
«Если доносите, то роды могут стоить вам жизни», - слова врача до сих пор звучат в моей голове, вызывая боль за грудиной.
Я настаивал на аборте, умолял, грозил разводом, но Марина была непреклонна. Беременность проходила очень тяжело, жена провела в больнице почти весь срок беременности. Я присутствовал при рождении Кирилла, первый взял его на руки, показал довольно улыбающейся и измученной родами Марине. Радостный блеск в ее глазах сменился угасающей надеждой, пока ее взгляд не стал стеклянным. Сердце не выдержало.
После ее смерти я зарекся снова жениться, сосредоточился на воспитании сыновей.
Возле кабинета меня встречает взволнованная секретарша Диана.
- Тамир Рустамович! – подбегает ко мне и протягивает мой мобильный, который я оставил в кабинете, когда выбежал разбираться с Сашей.
- Что случилось, Диан? – устало.
- Звонили из детского сада. Кирилл снова сбежал.
- Твою мать!
***
- Мы проверили здание детского сада. Кирилла нигде нет, - докладывает мне старший оперуполномоченный Давыдов. Мы не в первый раз беседуем, ведь это не первый побег моего младшего сына из детского сада. – Мы его найдем, Тамир, - кладет руку мне на плечо. От его спокойствия и безмятежности хочется выть. Ведь это не его ребенок сейчас хрен знает где и непонятно, что с ним. Может украли, может убили, может на органы продать хотят. За грудиной снова ноет, хочется биться головой об стену. Да стен тут нет. Мы стоим на детской площадке, где обычно гуляет группа Кирилла. Детей уже давно увели в помещение, а я хочу что-то сделать, каждая клеточка моего тела вибрирует в нетерпении, да только не знаю куда бежать.