Оттолкнув мужчину ногой, Максим отпрыгнул назад и перехватил карабин. Теперь ружейное дуло было повернуто в другую сторону.
– Шустрый, зараза, – обезоруженный темноволосый мужчина поочередно испепелял нас своими черными глазами.
Повисла молчаливая пауза.
Максим ловко отсоединил обойму, передернул затвор, выбросив патрон из патронника.
– Вот ты нервный, мужик, – он бросил оружие обратно в руки незнакомца.
– Времена нынче нервные, – тот ловко поймал карабин за цевье.
– И всё же поспокойнее надо быть. Видишь теперь, что мы зла не желаем?
– Вижу, – с подозрением разглядывая нас ответил мужчина. – И чего же вам надо?
– Травника вашего повидать хотим, – ответил Максим. – Мы старые товарищи.
Мужчина продолжал буравить нас взглядом.
– Травника, значит, – медленно произнес он. – А сразу чего не сказали?
– Так ты ж палить начал!
– И с чем вы к травнику пожаловали?
– А вот это тебя, папаша, не касается, – ответил Максим. – Но гарантирую – видеть нас он не откажется.
– Ну хорошо, если так. Ладно, провожу вас к травнику.
Мужчина закинул пустое ружье на плечо и кивком приказал следовать за ним.
Колонной мы размеренно пошли сквозь редкий лес и пройдя порядка километра, очутились перед крупной горной ложбиной, в которой, к моему удивлению, расстелилась небольшая деревня.
Около сотник каменных и деревянных одно и двухэтажных домов смотрели на нас своими покатыми крышами. Дома стояли в разнобой, не образуя четких улиц, кроме одной – главной. Очевидно, что это укрытое горами поселение росло стихийно, постепенно наполняясь новыми постройками. В центре деревни стояла каменная церковь, а немного поодаль от неё возвышалась часовая башня.
По глубоко протоптанной дороге мы спустились вниз и вошли в деревню. Вокруг было тихо – лишь где-то в отдалении раздавались звуки топора, рубившего дерево, да едва уловимый стрекот бензинового генератора. Проходя мимо обнесенных заборами дворов, мы то и дело ловили на себе удивленные взгляды местных жителей, которые, похоже, совершенно не ждали появления здесь кого-то постороннего.
Большинство деревенских обитателей были пожилыми людьми, хотя встречалась и молодежь. А в одном из дворов я заприметил ребятишек явно дошкольного возраста, которые увлеченно играли на земле в «ножички» и даже не заметили прошедших мимо них незнакомцев.
На первый взгляд это место напоминало обыкновенный поселок. Как тот, в котором когда-то давно жила моя бабушка, и где я проводил школьные летние каникулы: та же умиротворяющая тишина, спокойствие и неторопливый ритм быта. Но ощущение было обманчивым – едва ли спрятанную в горах и защищенную неведомыми мне защитными чарами деревню можно считать обыкновенным местом.
Пройдя вглубь деревни, мы остановились у одного из каменных домов. Мужчина с неожиданной легкостью перепрыгнул три ступеньки крыльца и громко постучал во входную дверь. Через несколько секунд на пороге появилась дряхлая старуха. Она выглядела настолько древней, что я готов был поклясться – ей исполнилось лет сто! Ноги еле держали ее высохшее тело, а глаза едва ли видели дальше собственного носа.
– А, Андрюша! Доброго дня, милок, – кряхтящий звук голоса лишь подчеркивал ее возраст. – А это кто с тобой? Давненько у нас гостей не было.
– Рина Матвевна, – почти прокричал в ухо наш спутник, – это к травнику нашему гости пришли.
Удивительно, но не смотря на свой почтенный возраст, старуха еще не выжила из ума – я-то ждал, что сейчас она пять раз переспросит, а потом прокряхтит в ответ что-то вроде «не понимаю!». Но нет – Рина Матвевна тут же отошла в сторону, уступая нам дорогу.
– Проходите-проходите, – прохрипела она. – У себя травник.
Внутри дом оказался куда просторнее, чем казалось с улицы – здесь явно уместилось шесть или семь комнат, соединенных между собой. Андрей прошел по коридору и свернул в самую дальнюю дверь. Мы с Максимом направились следом.
Комната, в которую мы попали, оказалась неким подобием кабинета. Его стены были украшены пожелтевшими от времени гравюрами и выцветшими фотоснимками с портретами незнакомых мне людей. Рядом с единственным окном, через которое внутрь проникал свет, стоял массивный резной стол с зеленым суконным покрытием. А за столом, неторопливо листая какую-то толстую книгу, сидел тот самый травник.
Честно говоря, не так я представлял себе могучего волшебника, к которому вел меня Максим. воображение нарисовало образ полусумасшедшего лысого татуированного мужика, лицо которого было бы разукрашено непонятными кровавыми письменами. Но реальность оказалась менее предсказуемой.