– С Рэнди все хорошо? – крикнула я. – Антонио вытащил его или нет?
– Все под контролем, – повторил Мигель. – А теперь идемте, идемте.
Мне стало нехорошо. Я решила написать Эми, что она, возможно, была права насчет этой вечеринки. Достала телефон. Сигнала не было. Ничего удивительного. Эрик предупреждал, что сотовой связи на острове нет.
По мере приближения к дому, тропинка уходила в гору. С высокой ветки донесся странный птичий крик. Протяжное «Хуу-хууу!». Такой печальный и такой человеческий. Словно кто-то заплакал навзрыд. В голове у меня пронеслись образы ночного кошмара. Бурая птичка на траве, обернувшаяся в моих руках крысой. Глубокие раны от ее резцов. Кровь, хлещущая из моего разорванного запястья.
Нет. Перестань, Рэйчел. Выбрось из головы этот кошмар. Думай о Брэндане. Он пригласил тебя, потому что ты ему нравишься. Думай о том, какой он милый. Не думай о крови, расплывающейся в воде у тебя за спиной, о молодом человеке, так и не выплывшем на поверхность…
Шли мы в полном молчании. Идущий впереди Керри обнимал Патти рукой за талию. Патти только качала головой. Я покрепче скрестила на груди руки, чтобы унять дрожь. Даже Эрик притих и глядел прямо перед собой, пока мы брели за Мигелем по тропинке среди деревьев.
Я почувствовала облегчение, когда впереди замаячил круг яркого света. Деревья расступились, и нашим глазам открылась широкая, заботливо подстриженная лужайка. Тщательно ухоженная – ни листочка, ни соринки. А за ней, купаясь в свете установленных на балконах прожекторов, высилась темная громада особняка.
Очередная служащая в черной униформе встречала нас у парадных дверей. На груди у нее был бейджик с именем – Делорес. Как только мы столпились в парадной, она вручила каждому запечатанный белый конверт.
– Не открывайте, пока не придет время, – напутствовала она каждого.
Время чего?
Я заморгала от яркого света. На потолке сияла искрящаяся люстра из хрусталя. Пол был из черно-белого мрамора. Желтые обои украшал узор в виде прекрасных белых мотыльков – сотен мотыльков, порхающих идеально-ровными рядами.
Мигель что-то шепнул Делорес и убежал по длинному коридору. Делорес сразу помрачнела. Очевидно, Мигель доложил ей о несчастье с Рэнди. Тем не менее она натянула на лицо улыбку и провела нас всех к широкой лестнице, расположенной сбоку.
– После поездки на моторке вам, наверно, хочется отдохнуть, – сказала Делорес. – Мы специально открыли наверху несколько спален, которые вы будете делить между собой. Там же можете оставить куртки и рюкзаки.
– Я буду делить спальню с Эйприл, – заявил Эрик. Он повернулся к ней: – Так что можешь не упрашивать. Я уже сказал, что буду делить её с тобой.
Она схватила капюшон его толстовки и натянула ему на лицо.
– Это значит «да»? – спросил Эрик.
Вслед за Делорес мы поднялись по лестнице и вошли в длинный, тускло освещенный коридор. С обеих его сторон и до самого конца тянулись ряды комнат. Мы проходили мимо огромных картин на стенах – я предположила, что это семейные портреты. Сумрачного вида Фиары сидели и стояли на темном фоне. Не было в них ничего зловещего, но и симпатии их лица не вызывали.
Делорес жестом пригласила нас с Эйприл и Джиной в первую спальню. Это была огромная комната с роскошной двуспальной кроватью у дальней стены, покрытой синим атласным покрывалом. На массивном дубовом комоде стояло высокое зеркало. Была тут и собственная ванная. Люстра в форме сдвоенных конусов заливала комнату ярким белым светом.
– Интересно, красивый здесь вид? – Подбежав к окну, я выглянула в давно немытое стекло. – Один лес видно, – сообщила я. – Деревья подходят почти к самому дому.
Мы побросали рюкзаки и куртки на кровать. Мандариновый жакет я снимать не стала. В топике точно замерзну. У меня была с собой и толстовка, но я боялась показаться неуклюжей.
Джина сразу скрылась в ванной, прихватив с собой пластмассовую косметичку. Я погляделась в зеркало на комоде.
– Ч-черт! – Мои взлохмаченные волосы торчали во все стороны. – Ветер с озера, – проворчала я, глядя на отражение Эйприл. – Как будто мои волосы попытались удрать с головы.
Она засмеялась:
– Смешная ты, Рэйчел.
Достав из рюкзака расческу, я вступила в сражение с волосами. В конце концов сдалась и стянула их в хвост. Когда же я повернулась к Эйприл, та неподвижно сидела на краю кровати, устремив отсутствующий взор на обои в цветочек.
– В чем дело?
Она смутилась.
– Я всю неделю живу как в фильме ужасов. Ей-богу, – проговорила она наконец, старательно избегая моего взгляда.