— Если тебе кажется, что это серьезная угроза, тебе необходимо позвонить в полицию, — сказала я. — Серьезно.
— Позвонить в полицию? Как? Телефоны отключены. А мобильники здесь не берут.
Он ударил кулаками по манекену, отчего тот снова закачался.
— Кто мог это сделать? Подумаем. Подумаем.
Я понимала, что он говорит не со мной. Он разговаривал сам с собой.
Брендан покачал головой и принялся расхаживать взад и вперед, стараясь не задеть манекен, медленно поворачивавшийся на веревке.
— Кузены? У Моргана и Кенни извращенное чувство юмора. Они ребята довольно мрачные. Возможно, потому, что они Фиары. — Он остановился и устремил взгляд в запорошенное пылью окно, напряженно думая.
— Но когда они успели? — спросила я. — Твои кузены были с нами на моторке. Когда бы у них нашлось время? До самого начала «мусорной охоты» они находились в зале. Я не видела, чтобы они выходили.
Он закусил нижнюю губу.
— Ты права. Ты не видела, чтобы кто-то выходил из зала, пока мы ели?
Я открыла рот, чтобы ответить. Но осеклась, услышав пронзительный крик, донесшийся из коридора. Сперва я решила, что это свистят летучие мыши. Но потом я поняла, что крик человеческий. Испуганный вопль.
И к нему присоединились другие крики, истошные крики ужаса.
Брендан схватился за манекен, словно пытаясь устоять на ногах.
— А это еще что? — прошептал он. — Что происходит?
В следующий миг мы пулями вылетели из комнаты и помчались по коридору туда, откуда доносились крики.
16
ЕЩЕ ОДНА ЗАПИСКА
На бегу я оглянулась в темноту — посмотреть, не преследуют ли нас летучие мыши. Стало слишком темно. Я не могла разглядеть их.
Обогнав меня, Брендан свернул за угол. Я последовала за ним, в следующий длинный коридор. Вопли зазвучали громче. И когда мы подбежали ближе, я увидела нескольких ребят, сгрудившихся в дверном проеме. Все они вглядывались в бледный свет, льющийся из комнаты почти в самом конце коридора.
— В чем дело? Что случилось? — прокричал, задыхаясь, Брендан.
Ответа он ждать не стал. Он протолкался через толпу у двери, а я последовала за ним. Мы ворвались в комнату с голубыми обоями и двумя одинаковыми кроватями возле стены.
Я споткнулась. И охнула при виде девушки, лежавшей посреди комнаты.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать ее.
Патти Берджер.
О нет. О нет. Пожалуйста, нет.
Патти на полу. Сложенная пополам. Веки сомкнуты. Руки и ноги вывернуты, словно у тряпичной куклы.
Я вдохнула поглубже. Мне стало дурно. Желудок свело. Я отчаянно боролась с тошнотой.
Брендан бормотал что-то себе под нос, лицо его раскраснелось. Дрожащими руками он подобрал с пола клочок бумаги. Еще одна записка. Дрожащим голосом он прочел ее вслух:
— «Будет кто-нибудь в Твистер?»4
Я взвизгнула. Дрожа всем телом, я попятилась назад и врезалась в перепуганных ребят.
— Нет, — прошептал Брендан. — Не может такого быть.
Он упал на колени возле Патти. Положил ладонь ей на лицо. Потрогал шею. Подержал пальцы под ее носом, чтобы проверить, дышит ли она.
— Нет. О нет.
Вместе с остальными ребятами я застыла, разинув рот, в потрясенном молчании. Мы стояли, сбившись тесной кучкой.
Брендан опустил голову на грудь Патти и прислушался. Вскрикнув, он схватил ее за плечи. Он начал трясти ее. Трясти изо всех сил. Затем он осторожно опустил ее на пол. Он попытался вдохнуть воздух ей в рот. Один выдох… два… три…
Наконец, он отвернулся от Патти и поднял глаза на нас.
— Это не шутка, — произнес он хриплым шепотом. — Она мертва.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
17
НЕУЖЕЛИ В ДОМЕ УБИЙЦА?
Керри Ричер ворвался в комнату. Его длинные ноги словно бы подломились, когда он увидел распростертую на полу Патти; он бухнулся на колени рядом с ней.
— Что происходит? Что же это? — Взгляд его был устремлен на Брендана. Ответа он ждать не стал. Он разогнул скрюченные руки Патти. Затем бережно приподнял и прижал ее лицо к груди.
— Нет!.. — воскликнул Брендан. — Не трогай ее. Нужно оставить ее до прихода полиции.
Керри не обращал на него внимания. Сомневаюсь, что он вообще слышал Брендана.
— Она не умерла! — закричал Керри, обнимая ее тело. — Она не могла умереть!
У него за спиной обнимались Джина и Делия. По их щекам бежали слезы. Кузены Брендана, стоявшие в дверях, держали руки в карманах, не произнося ни слова, лица бледные, настороженные.