Над головой ухали совы. Ветви деревьев покачивались под порывами холодном октябрьского ветра, поскрипывая и будто вздыхая.
— Куда мы идем? — спросила я, напряженно вглядываясь в темную чащу.
— К пристани, — сказал Брендан. — Окольным путем. Через лес. Так они нас не поймают.
Я кивнула. А сама прислушивалась — не идут ли двое мужчин. Я ничего не слышала. Где-то в вышине совы, похоже, устроили совещание, звучно переухиваясь между собой.
— Эти двое наверняка прибыли на лодке, — сказал Брендан. — Если они пришвартовались возле причала, мы сможем угнать ее и добраться до города.
— Мак говорил мне, что у него есть каноэ, — вспомнила я. — Когда я столкнулась с ним в коридоре. До того… до того как…
— Может, мы сможем его найти, — сказал Брендан. — Должно быть, там хватит места, чтобы мы оба могли сбежать.
Слово сбежать долго звучало у меня в ушах.
Предполагалось, что все ужасы сегодняшней ночи будут игрой. Брендан все продумал. Но игра обернулась вдруг настоящим, ужасным кошмаром. Смертью. Мак мертвым лежал на полу. И мы с Бренданом были свидетелями.
Бандиты теперь откроют на нас охоту, понимала я. Захват заложников привел к убийству. Теперь они не могут просто удерживать нас здесь. Им придется заставить нас замолчать.
— Все обойдется, — прошептал Брендан. — Обещаю. — Он обхватил меня руками. Приклад винтовки ткнулся мне в спину. Брендан притянул меня поближе к себе. Я прижалась щекою к его щеке.
— Мне… мне никогда еще не было так страшно, — призналась я.
Он прижал меня еще крепче.
— Держись рядом, Рэйчел. Я знаю этот лес, как никто другой. Я играл здесь все свое детство. Им ни за что не добраться до берега так же быстро, как нам.
Мы отпрянули назад, услышав голоса.
Мужские голоса, шарканье и шелест ног по ковру из опавшей листвы.
— То есть, придется все-таки их убить? — произнес один из преследователей.
Я обмерла.
Ответа я уже не расслышала.
Глаза Брендана расширились. Он тоже слышал это. Он поднес палец к губам. Затем указал на узенькую тропинку, вьющуюся через густые заросли кустов.
Пригибая головы, мы сорвались с места. Мы старались не поднимать шума. Но это было невозможно — беззвучно бежать по толстому лесному ковру из хрустящих сухих листьев и древесных сучьев.
Жестом я попросила Брендану притормозить.
— Может, остановимся, спрячемся и пропустим их вперед? — прошептала я.
Он покачал головой.
— Наша единственная надежда — добраться до пристани. — Он махнул перед собой винтовкой, и мы помчались дальше.
Тропинка извивалась и петляла, в кромешной тьме почти ничего нельзя было разглядеть. Время от времени серебристый шлейф лунного света пробивался сквозь переплетение ветвей, освещая нам путь.
Сквозь собственное хриплое дыхание я слышала преследователей у нас за спиной. Они тихо переговаривались, их торопливые шаги звучали все ближе и ближе.
Низко растущая ветка хлестнула меня по лицу. Я охнула. С трудом подавила крик. Щека была порезана. Я чувствовала, как по коже ползет теплая струйка крови.
Брендан взял меня за руку и повел дальше по узкой земляной тропе. С трудом перешагивая через заросли высокой травы и отломленные сучья, мы вслепую пробирались сквозь лесную чащу. Брендан показал винтовкой, и мы снова свернули. Мои туфли расплескали глубокую лужу грязной воды.
Я задохнулась от колющей боли в боку. Схватилась за него рукой. Острая боль не давала дышать. Я остановилась. Согнулась в три погибели. Ждала… ждала, когда боль стихнет.
Наконец мне немного полегчало. Я выпрямилась. Два толстых древесных ствола высились прямо передо мной, темнея на фоне лилово-черного неба. Я с трудом могла что-либо разглядеть. Казалось, деревья намеренно преграждают мне путь. Какое-то существо задело меня по лодыжке и с шорохом метнулось прочь сквозь опавшую сухую листву.
Я огляделась вокруг, с трудом фокусируя взгляд.
— Брендан? Эй, Брендан? — позвала я хриплым шепотом.
Нет ответа.
Я вглядывалась во тьму. И не видела его.
— Брендан? Где ты?
Я прислушивалась к его шагам. Но слышала лишь скрип сучьев над головой да собственное учащенное дыхание.
— Брендан? Эй… Брендан?
Почему он не отвечает?
34
ОДИНОКАЯ И ПОТЕРЯННАЯ
Я застыла на месте. Затаила дыхание. Я пыталась услышать хоть какой-нибудь звук, хоть какой-нибудь признак его присутствия. Позади меня на дереве разразилась трелью какая-то ночная птица. Это прозвучало как смех. Человеческий смех.