И когда я поняла, что это не уловка… когда убедилась, что они не поджидают в засаде, готовя мне ловушку, то сорвалась с места и бросилась бежать. Я заставляла ноги двигаться, раскидывая с дороги опавшие листья, веточки и сучья, обеими руками расчищая себе путь среди зарослей кустов и высокого бурьяна.
Я сама не ведала, куда бегу. Мне хотелось лишь одного — умчаться как можно дальше от преступников. У меня не было никакого плана. Я вообще ничего не соображала. Я бежала, словно в ночном кошмаре, кошмаре, целиком состоящем из черных теней. И все, что я могла видеть — это образ Мака, заваливающегося на пол в той комнате… тело Брендана, распростершееся на земле — без движенья, без дыхания. Тело Брендана, и мои папа и дядя в охотничьих куртках фирмы «Л. Л. Бин», в высоких охотничьих сапогах, размахивающие винтовками, и олень, бегущий… скачущий со всех ног через лес в паническом ужасе… такой же испуганный, как я сейчас…
А потом — новый ужас. Земля разверзлась. Она попросту исчезла. И я ухнула в пустоту, размахивая руками над головой и беспомощно дрыгая ногами.
Черные стены вздымались вокруг меня, когда я стремительно летела вниз. Приземлилась я на ноги, но они тут же подогнулись, и я упала на задницу. Я ожидала, что плюхнусь на землю или в мягкую грязь. Но подо мной захрустело что-то твердое.
Я изо всех сил пыталась перевести дух. Посмотрев на небо, я увидела над головой прямоугольник серого света. Яма. Я провалилась в глубокую яму, ее земляные стены возвышались у меня над головой.
Колени ныли от боли. По телу волной прокатилась паника. Неужели я переломала себе ноги? Смогу ли я встать?
Медленно, я попыталась подняться. Нет. Нет. В коленях пульсировала боль.
Я не могу ходить. Мне ни за что не выбраться отсюда.
Я глубоко вздохнула и заставила себя встать. Сгибала колени, пока боль не начала проходить. Переместила вес сначала на одну ногу, потом на другую. Все тело ломило, и я заработала несколько ссадин, но в остальном, похоже, легко отделалась.
Туфля поддала какой-то твердый предмет на полу ямы. Неужели я свалилась прямо на камни?
Я нагнулась, чтобы разглядеть его получше. Подобрала странной формы камень, который задела ногой.
Я поднесла его к самому лицу, чтобы разглядеть в темноте. Нет. О нет. Я держала в руках не камень. То был череп… человеческий череп.
Я бросила его на пол. Он простучал по чему-то твердому и откатился к стене. Я снова нагнулась. Бледный месяц, пробившийся сквозь кроны деревьев, неожиданно озарил яму зеленоватым, болезненным светом, и кости проступили из темноты. Длинные кости. Короткие кости. Грудная клетка. Нет. Две грудных клетки. Еще один череп с зияющими черными глазницами ухмылялся мне с пола идеально сохранившимися зубами.
Кости. Густая мешанина черепов и костей.
Я стояла посреди огромной братской могилы.
Я пыталась удержаться… но где там!
Я разинула рот в протяжном, хриплом вопле невыразимого ужаса.
36
НЕТ СПАСЕНИЯ
Вопль перешел в дрожащий стон. В бледном шлейфе лунного света кости испускали таинственное желтовато-зеленое свечение. Я пыталась отвести взгляд от раскиданных черепов, ухмылявшихся мне со дна ямы.
Они словно приветствовали меня. Ухмылялись при виде новой жертвы ужасной ямы, нового обитателя. Присоединяйся к нам… Присоединяйся к нам — на веки вечные…
— Ох-х-ххх! — снова застонала я, когда смрадный запах смерти настиг меня. Я начала давиться. Запах был густой, тяжелый… и… Я задержала дыхание, и ждала, когда желудок прекратит содрогаться.
Кем были те несчастные, что остались лежать на дне этой глубокой ямы зловонной грудой костей? Возможно, слуги семьи Фиар, истребленные во время безумной охотничьей вечеринки? Неужели эта история могла оказаться правдой? Неужели кто-то мог быть настолько жесток, чтобы расстрелять своих слуг из спортивного интереса и свалить тела в общую могилу в лесу?
Дрожа от ужаса, я старалась не думать о людях, чьи останки сейчас попирала ногами. Я пыталась смотреть лишь на прямоугольник лунного света над головой.
Брендан. Где ты, Брендан? Все ли с тобой в порядке?
Брендан был Фиар. Знал ли он об этом массовом погребении? Знал ли он, что чудовищные истории о его предках являлись правдой?
Мне не хотелось думать об этом. Мне хотелось лишь знать, что Брендан цел и невредим. Я хотела только одного — чтобы он был жив.