Сержант подумал, что гражданке Митькиной хорошо бы обратиться к психиатру. Но это уже не его дело.
— Завтра придет к вам участковый, — повторил он и закрыл журнал, давая понять, что разговор закончен.
— Витька-то? — заклинило гражданку Митьки ну.
— Бабуля, идите уже, — поторопила ее бойкая женщина средних лет. — Ваше заявление уже приняли. Не только у вас соседи сволочи. Мне тоже надо заявление написать, пускай их оправят к чертям собачьим за сто первый километр.
Сержант вздохнул. Что за люди неуемные? Он посмотрел на часы — двадцать три часа сорок пять минут. И не боятся по ночам ходить. Хотя знал — и ночью народ по улицам Москвы бродит, будто им дня мало. Вообще, по наблюдениям сержанта, у некоторой части населения жизненная активность повышалась к ночи. Вывод напрашивался сам собой: днем они отсыпались. Тогда получается, что они не работают? А на что живут? Воруют или находят иные способы, преступая закон, добывать себе на пропитание. Ночных заявителей он бы для профилактики сразу сажал в «обезьянник». До выяснения обстоятельств. Но такого закона нет, чтобы ночного заявителя сразу за решетку.
Он опять открыл журнал и только приготовился регистрировать новое заявление, как зазвонил телефон.
— Милиция? Приезжайте скорее, на улице Власова в дом номер шестнадцать только что втащили девушку.
— Кто втащил? — уточнил сержант.
— Двое мужчин, она упиралась.
— Она кричала?
— Не знаю, мне не слышно.
— Может, это ее родственники были. Девушка в состоянии алкогольного опьянения?
— Да откуда я знаю? Мне отсюда не видно. Она вырывалась, может, это похищение. А вы столько вопросов задаете.
— А вы кто? Представьтесь.
— Морозова, уборщица я, в фирме «Орион» работаю. А этот дом, о котором я вам говорю, через улицу, напротив.
Сержант подумал, что для уборки помещения уборщица выбрала странное время.
— Что ж вы так поздно убираетесь? — поинтересовался он.
— Когда могу, тогда и убираюсь, — проворчала уборщица. — А вы зря время теряете. Может, уже и не спасете.
Она швырнула трубку.
Сержант почесал затылок. Если двое втаскивали упирающуюся девушку в подъезд, налицо насильственные действия. Надо бы послать наряд.
Только он подумал об этом, как с топотом ввалились Алексей Симонов и Владимир Петренко. Симонов подталкивал в спину грязноватого мужика, который огрызался и даже пытался качать права.
— Имею право! — ныл задержанный.
— Какое такое право? Канализационные крышки воровать?
— Я их не воровал. Я там заночевать хотел.
— Где именно? — иронично спросил его Петренко. — Ты три крышки украл. Кто твои подельники?
— Никто, — упрямо твердил мужик.
— Что случилось? — спросил сержант Сурин.
— Да вот патрулировали район, видим, мужик крышку канализационную катит. Мы подождали, проследили, а он ее в кусты закатил. Подъезжаем, а там их уже три. Сдавать собрался. Но ведь не мог он на себе все три переть, значит, с кем-то в сговоре был. Их же еще доставить нужно в прием металла. Кто с тобой работал? — заорал неожиданно Петренко, да так, что мужик вздрогнул и отпрянул.
Тетка с интересом наблюдала сцену, но менты не обращали на нее никакого внимания.
— Я сам собирался сдавать.
— И как же? На своем горбу пешком через весь город?
— Зачем через весь? В Потаповском переулке прием металла, за ночь по очереди крышки перекатил бы, заночевал там в кустах, а утром сдал бы.
— А, так в канализации, значит, не собирался ночевать? Ну и правильно, от тебя и так воняет, — с отвращением заметил Петренко.
— Потаповский переулок — не наша земля, — напомнил сержант.
— А воровал на нашей. Фамилия? — строго спросил Симонов.
Бомж задумался. И ответил:
— Я бесфамильный.
— Записываем: Бесфамильный, — прокомментировал Сурин.
Бомж только пожал плечами. Он сильно горевал, что не удалось заработать. Но, с другой стороны, пока суд да дело, его наверняка покормят, так что о пропитании в ближайшее время можно не беспокоится.
— Да, тут звонок поступил, — вспомнил сержант. — На улице Власова, в дом шестнадцать, двое типов втащили девушку. Заявительница сообщила: девушка упиралась. Налицо насильственные действия.
Петренко и Симонов переглянулись.
— Сейчас отведем этого к дознавателю и поедем, проверим, в чем там дело.
После всех последних событий, которые порядком измотали Людмилу, она решила поставить на своей личной жизни крест. А к какому еще выводу может прийти разумная женщина, если три раза подряд ей попадались никчемные мужики? Может, нормальные вообще перевелись? И ведь обжигалась уже дважды: и первый муж оказался лгуном и лентяем, и второй наобещал с три короба, лишь бы поселиться в ее уютной квартирке да получить полный объем услуг, от стирки до постельных утех. Плюс паек в виде здоровой и полезной пищи, о которой одинокие мужики только мечтают. А что она получала от них взамен? Только их присутствие в доме да постоянные требования: и обед должен быть вовремя, и рубашки да носки чистые. Первый еще заставлял со своей мамашей общаться, старой дурой, которая кичилась своим высоким происхождением. Ее прадед был матросом на крейсере «Потемкин». О нем даже в учебнике истории писали. Подумаешь, у Людмилы прабабушка училась в гимназии, ну и что? Но не из-за мамаши, конечно, Людмила выгнала мужа. А из-за того, что надоело лямку тянуть. От нее требовалось все, а взамен кукиш. Что ни попроси, у него всегда дела. Где-то вне дома. «Да пошел ты!» — подумала Людмила однажды и, недолго думая, выперла его.